Энни с облегчением выдохнула. Как чудесно осознавать то, что королева не станет терпеть церковника, сующего нос в веру другого человека. В сердце девушки поднялась волна тайной гордости. Несмотря на то, что она испытывала перед своей родственницей благоговейный страх, она уже давно поняла, что Елизавета обладает ясным умом и является дальновидной правительницей с несгибаемой силой воли.
Дав Энни золотую монету, королева взмахом руки отпустила ее, и та смешалась с толпой придворных. Девушка многому научилась за последние три года.
Двор был опасным и в то же время интересным и волнующим местом, где тон всему задавала сама королева Елизавета.
Три года… Неужели прошло уже столько времени с тех пор, как Эван, заключив ее в свои объятия, сказал ей слова любви? С тех пор, как она поцеловала его со всем пылом новой для нее страсти? Девушка днем и ночью постоянно думала о нем. В жизни ее за последние три года не было ни минуты, чтобы она не ощущала в сердце пустоту от того, что любимого нет рядом.
— …готовы к новому нападению на Испанию, — произнес кто-то рядом с Энни. Как ни в чем не бывало, она сдвинула головной убор, чтобы получше слышать.
За эти годы Энни научилась подслушивать разговоры.
— Вы так думаете, Кит?
— О, да, — ответил сэр Кристофер Хэттон, капитан гвардии. — Готов поставить свой бристольский флот. Король Филипп только что сделал особенно злобный выпад против голландских протестантов.
— Но королева все это время пыталась не вмешиваться в конфликт с Нидерландами.
Немного повернув голову, Энни увидела, что собеседник Хэттона — лорд адмирал Линкольн, пухлый человек с розовыми, как яблоки, щеками. Декоративные прорези на одежде и почетные ленты на его широкой груди придавали ему сходство с нарядным кораблем под парусами.
Хэттон поднес руку к золотому знаку на груди с изображением оленя.
— Говорю вам, милорд, она пойдет на все, чтобы досадить Испании. На все, кроме войны.
— Опять пиратство? — спросил Линкольн. — Но, по-моему, из пролива[17] выудили уже все, что можно.
— Из пролива — да.
— Понятно. Тогда, значит, Новая Испания?
Энни делала вид, что наблюдает за красочным шотландским танцем, который собрал придворных в центре залы. Усилием воли она преодолела дрожание рук и снова напряженно вслушалась.
— …большая смелость, чтобы предпринять такую попытку, — говорил Хэттон. — Корабли с золотом и драгоценностями теперь сопровождают хорошо вооруженные суда. Но подумайте, милорд, военный эскорт присоединяется к ним только в Номбре-де-Диосе и следует с ними до Испании. Я полагаю, что Дрейк будет нападать на них раньше, пока они не защищены.
Оба лорда присоединились к группе советников. Энни неподвижно оставалась на месте, сердце ее бешено колотилось. Дрейк. Дрейк собирается отправиться в новую экспедицию. Забытый после последнего своего путешествия, он все эти годы провел в Ирландии. А теперь возвращается.
Она знала, была просто уверена, что в экспедиции вместе с ним будет участвовать и Эван.
За три печальных года Эван не смог забыть Энни. Все напоминало ему любимую. Осенние листья на высоких холмах сверкали цветом ее волос. Море, отражавшее скупое зимнее солнце, напоминало ее глаза. В порывах ветра он слышал ее смех. Весенние цветы приносили запах ее кожи, а их лепестки на ощупь были такими же нежными. Иногда во сне он ощущал вкус ее губ. Какой желанной, какой любимой была она в тот день, когда, прильнув, поцеловала его. По щекам ее текли слезы любви и боли расставания.
Одиночество жгло его, как клеймо. Он поклялся, когда потерял Касильду, что никогда никого не полюбит. Но Энни Блайт — женщина, которая способна любую клятву превратить в ничто.
— Волнуешься? — голос Дрейка вывел Эвана из задумчивости.
Эван тряхнул головой и замигал глазами, как бы пробуждаясь ото сна. Реальность вернулась к нему с новой отчетливостью. Они находились в одном из приемных залов Виндзорского дворца. Он видел гобелены, картины на стенах и толпу людей, ожидавших аудиенции у королевы в ее апартаментах.
— А есть из-за чего? — спросил Эван друга.
— Ну конечно! Королева только что поручила нам совершить самую необычную экспедицию в этом столетии. Скажу честно — даже меня это привело в замешательство.
Эван улыбнулся. Длительное пребывание Дрейка в Ирландии сделало его жестче и решительнее, чем когда бы то ни было. Общение с лордом Даути, обещавшим ему свою поддержку, придало ему больше уверенности в себе, возросшей теперь до самоуверенности. Однако ужас увиденного в Ирландии, безжалостная резня, учиненная графом Эссексом на острове Ратмен, отрезвили Дрейка. Трезвость ума как нельзя больше подходила для выполнения той миссии, которая возлагалась на него в предстоящей экспедиции.
— А по-моему, ты более чем готов к такому путешествию, Фрэнсис.
— Верно. А ты?
— Конечно.
В самом деле, Эвану очень не хватало жизни под парусом. Он скучал по часам, отсчитывающим время ударами склянок, по своим корабельным обязанностям, ему не хватало разнообразия впечатлений и переживаний.
— Так же, как и я! — звенящим голосом заявил подошедший к ним размашистыми шагами Томас Даути, новый покровитель Дрейка.
Своей огромной ладонью он хлопнул корсара по спине:
— Ну, не говорил ли я вам, мой дорогой друг, что устрою вам аудиенцию у Ее Величества?
— Да, говорили, Том, благодарю вас, — Дрейк поднял за здравие своего энергичного, самоуверенного покровителя воображаемый кубок.
Эван отступил немного в сторону. Даути, в самом деле, производил впечатление человека умного и знающего. Не успев оказаться при дворе, он узнал, что яблоко раздора между Эссексом и Лестером, двумя фаворитами королевы, было брошено рукой Даути.
Дрейк, который никогда не позволял никому дурачить себя, тем не менее попался на удочку Даути. Эвану не нравилось, что Дрейк, обычно сообразительный в подобных делах, явно поддался на хитрую лесть лорда. Эван терпеливо дождался, пока двое строили планы относительно встречи за ужином, после чего Даути покинул зал, а Дрейк повернулся к Эвану.
— Настоящий джентльмен, — заявил он. — Едет с нами в эту экспедицию.
Какое-то неуловимое опасение возникло в душе Эвана, но тут же исчезло, словно его и не было.
— Настоящие джентльмены редко становятся настоящими моряками, Фрэнсис.
— А в этом путешествии станут, — Дрейк обвел взглядом зал, полный людей. — Ты уже видел Андрэ Скалия?
— Нет. Но собираюсь сейчас же найти его.
— Чтобы узнать, что стало с девушкой?
