отвечаю с дерзостью, выпрямляясь и натягивая на лицо дежурную ухмылку. – Теперь я большой босс, так что собери людей, организуйте поиски базы ублюдков. Я займусь агентом.
Но сначала верну ее.
Роддс прав, такие, как мы, должны жертвовать мечтами, чтобы защищать мир от большого зла, только вот до этого разговора я и не осознавал, что моей самой большой мечтой была не жажда мести и не разгульная жизнь в Калифорнии, вдали от криминала и смерти. Я могу отказаться от собственных принципов, желаний и целей, да даже от всего мира, но только не от Ремеди.
Глава 30
Уэйд
Дождь льет как из ведра, промозглый ветер только усиливается, ударяя тяжелыми каплями в защитное стекло визора моего шлема. Почти не вижу дороги из-за воды, стекающей с неба грубыми ледяными потоками. Но не могу перестать выжимать газ, потому что как только остановлю мотоцикл, сорвусь к чертям.
Я дал ей целую неделю, чтобы переварить все случившееся, это была идея Элси, и теперь я чертовски зол, что вообще послушал. Но в «Стиксе» творится гребаный ад, Линк вышел из-под контроля, гоняясь за обидчиками Нао по всему земному шару, а долбаный агент Дрейк наконец заявился к нам на порог, устроив допрос моих подчиненных прямо в подставном офисе.
Этот пронырливый сукин сын не просто хороший агент, он лучший в своем роде, мне пришлось покопаться в его биографии, чтобы знать, с кем мы имеем дело. Хайден Дрейк – выходец из семьи, насчитывающей не одно поколение копов и членов национальной разведки, его отец был близким другом самого генерального прокурора, а дед служил агентом в Вашингтоне. Сам Хайден прибыл из Куантико, где почти три года руководил целым отделом после гибели напарника. Поначалу я не мог понять, зачем такому, как он, дрессировать морских котиков, но копнув поглубже, я выяснил, что он сам – бывший морпех.
Теперь он в городе, вынюхивает что-то, а после нападения на дочь Слейда или в отместку за то, что моя приманка отправила его по ложному следу, Дрейк вцепился в мою ногу как хорошо обученный пес. Он хитер, необычайно умен и имеет зуб на все, что переходит черту закона.
А еще этот ублюдок звонил Ремеди уже дважды, и я не могу избавиться от желания вырвать его хребет голыми руками.
Мотоцикл виляет на скользкой дороге, я обгоняю несколько машин по встречной полосе, спеша в нашу квартиру. После больницы я жил в своем логове в клубе, точнее, ночевал, когда не разгребал бардак, устроенный Линком. Раньше это место казалось уютным для короткого забвения и недолгого сна перед очередной миссией, теперь я ненавижу все, что отдаляет меня от нее. Я больше не улыбаюсь как идиот, слоняясь по коридорам «Стикса», да и вообще функционирую лишь на вере в то, что Ремеди остынет и даст мне время доказать, что я не полный мудак.
—«Не полный мудак» не влез бы в ее телефон без разрешения, – прекрасно, теперь я слышу голоса в своей голове, как будто уже недостаточно рехнулся.
Возвращаюсь в квартиру, но, к большому удивлению, там стоит тишина, даже Орео не выбегает навстречу, чтобы злобно облаять меня. Чем дальше я прохожу в темное пространство, тем сильнее невидимые тиски сжимают грудную клетку. Книжная полка теперь совсем пуста без единственной книги, на полу нет ни одной собачьей игрушки, и я бегу в спальню, распахивая двери гардеробной, чтобы столкнуться с правдой, которую итак уже знаю. Она ушла…
Правая половина полок поредела, оставлены только вещи, которые купил я, даже новые украшения и туфли, которые она так любила, аккуратно лежат на своих местах. Но мой извращенный оптимизм окончательно погибает в момент, когда я обнаруживаю кольцо на прикроватной тумбочке возле окна. Ни записки, ни плевка, только доказательство того, как по-королевски я проебался.
Мой телефон звонит, это Роддс, но я игнорирую звонок, выбегая из квартиры и запрыгивая на байк. Дождь почти закончился, и теперь повсюду грязные лужи, впитывающие в себя городские огни и призрачно-серое небо. На некоторое время мой взгляд цепляется за отражение в мутной воде, и осознание обрушивается как свинцовый молот – за пределами выбора хобби я никогда не спрашивал, чего она по-настоящему хочет. Ни Роддс, ни судьба, никто никогда не задавал ей этот вопрос, потому что я ни на секунду не верю, что Ремеди могла хотеть стать убийцей. Ей пришлось, да, она сделала выбор, да, но просто потому что альтернатива была еще хуже, а собственных вариантов ей не предоставили. Мне как никому другому известно, какой след на душе оставляет иллюзия выбора, поэтому я должен объясниться и оставить Ремеди в покое, чтобы она приняла решение без давления. Ведь так поступают люди, которые любят, верно?
Телефон просто гудит, сыпятся сообщения от Линка, они проверили ткань с куртки убитого «добермана» и записи с камер на благотворительном вечере, взяли след через фабрику по пошиву экипировки, и скоро мы найдем выродков, похитивших дочь Слейда. Уверен, агент уже предложил магнату свою помощь, взявшись за дело, но я хочу быть тем, кто отрубит этой зубастой твари голову.
Ремеди
Раздается стук в дверь, стараюсь ничем не выдать, как сильно моя спина напрягается, изо всех сил продолжаю мило улыбаться, пока мой собеседник отпивает свой странный чай с молоком, поглядывая в коридор. Орео громко лает, бросаясь к двери, и скребется в нее, подпрыгивая и облизывая кожаную обивку.
– Извините, я на минуту, – поднимаюсь с места, отставляя свою чашку чая на стол, и умоляю высшие силы, чтобы тот, кто стоит по другую сторону, просто ошибся дверью.
Чуда не происходит, потому что в видеомониторе мелькает широкая улыбка, блистающая поверх огромного черного букета… Что это вообще такое?
– Черт, – шепотом ругаюсь, отпирая дверь, и выскакиваю в коридор, толкая Уэйда в грудь, прежде чем снова ее захлопнуть. Темная бровь взлетает вверх, он явно не ожидал такого приема, ну, по крайней мере, я не спустила его с лестницы, что уже считается неплохой тренировкой самоконтроля. – Что ты здесь делаешь? – шиплю я, переминаясь с ноги на ногу на бетонном полу, вспоминая, что стою здесь босиком.
– Ты сменила замки?
– Конечно, сменила, – скрещиваю руки на груди. – Разве не очевидно? Ты должен уйти!
– Я не уйду, пока не выслушаешь, и это тебе! – Он протягивает мне здоровенную охапку лакричных палочек, лишь усиливающих зловоние ситуации.
– Ты не вовремя. – Орео продолжает скрестись и лаять, явно недовольный тем,
