что это такое, — он поймал мой вопросительный взгляд. — Мы и так ушли в сторону от первоначальной темы… Началась война, лорд Ладон основал Орден герехтеров из тех приверженцев Изначального, кто разделял его мировоззрение. Большинство верящих в Творца предпочитали устраниться и не участвовать в сражениях и битвах. Но Ладон Санктус объединил обладающих магическими способностями и верой под единым знаменем герехтеров. И повёл в бой. Хорренхай выиграл, но это была кровавая победа.
Лорд Авертер перевёл дыхание и коснулся губами края хрустального бокала. Алая жидкость соприкоснулась с ними, словно сливаясь в поцелуе.
Стараясь не встречаться с ним взглядом, я опустила взгляд в собственный бокал.
Вино я пробовала, но редко. Лорд Содель был против того, чтобы я пила. Лорд Ликор наливал мне несколько раз — сам он выпивал часто, а в подпитии становился неуместно болтливым и нежадным. Например, дарил мне подарки, которые я никогда не использовала — по его возвращению в мир трезвых их следовало вернуть. Лорд Мизерт… нет, не хочу вспоминать. Не сейчас. К алкоголю я относилась равнодушно, и не любила, когда пили другие. Но лорд Авертер, как и я, больше вдыхал запах и любовался игрой отраженного света светильников в бокале.
— Истарус не был лордом, он вышел из крестьян. Но Ладон Санктус требовал, чтобы в новоявленный орден принимали в соответствии с верой, даром и личной целеустремлённостью, невзирая на происхождение. Истарус был одарён и умён, так что быстро наверстал пробелы в знаниях и поднялся до Среднего Магистра.
Мой хозяин снова сделал крошечный глоток, и я сжала пальцы на хрупком тельце собственного бокала.
— Вы так хорошо рассказываете. Как преподаватель, — неловко проговорила я. Хотелось сказать ему что-то приятное, но я не привыкла вот так общаться. Чаще всего мужчины сами говорили мне, что хотят услышать.
Авертер никак не отреагировал на мои слова.
— Истарус поехал с небольшим отрядом немного разведать обстановку, а угодил в засаду. Его бойцов перебили, а его, как мага, взяли в плен — рассчитывали перевербовать или выяснить какую-либо информацию. Его пытали, но он не сказал ни слова, а ночью, когда лагерь противника по большей части погрузился в сон, умудрился обмануть дозорных и сбежать.
Истарус уходил в лес, а капающая с его истерзанного тела кровь светилась в темноте, будто рубиновые камни в свете пламени. Теперь мы пьём вино, как символ крови, пролитой на бесчисленных войнах Хорренхая, — неожиданно закончил Авертер и залпом допил свой бокал. У меня же оставалось ещё больше половины — украдкой наблюдая за ним, я забыла о своём напитке.
— Ему удалось сбежать? Лорду Истарусу?
— Недалеко. Военный ирталийский отряд пошёл по его следам — это было нетрудно — и угодил в трясину, местность там сырая и заболоченная. Никто не вернулся обратно.
— Где же здесь милость Творца, которую так восхваляют? — неожиданно зло спросила я. К Творцу у меня были свои счёты.
— Здесь осознанная и добровольная жертва человека, поставившего справедливость и благо Родины выше собственной жизни, леди Римия, — лорд Авертер устало опустил голову на лоб. — Это совершенно разные вещи.
— Я не понимаю, — призналась я, сжимая одной рукой ножку бокала, а другой — деревянный подлокотник. — Где же тогда участие Творца? Не он ли должен был уберечь отряд своих преданных служителей от западни? Позволить им выжить? Наказать врагов? Или хотя бы вывести одного Истаруса? Как можно было допустить столько боли и смертей⁈
— Ваши эмоции понятны, леди Римия. И в то же время вы смотрите на ситуацию взглядом обывателя. Обыватель ценит жизнь и материальные блага превыше всего остального.
— Да, ценю, — немного резко отозвалась я и тоже допила оставшееся в бокале вино, в голове слегка зашумело. — Я не хочу умирать и не хочу, чтобы умирал кто-то, кто мне дорог. А что цените вы, лорд Авертер?
— Творец не есть великий маг-кудесник, — задумчиво произнёс он, игнорируя мой вопрос. — Не сказочник, не заботливый отец, — его лицо слегка скривилось, — каким его любят изображать прочие. Творец создал мир и населил его мыслящими созданиями, в том числе магами, способными быстрее изменять сущее. Дал нам множество возможность развивать и совершенствовать себя. Дал нам право и выбор. У нас слишком большой запас Его даров, чтобы ставить что-то ему в укор. Мы сами можем решить, принимать ли участие в битве или сдаваться. Мы решаем, а потом получаем по заслугам за свои ошибки и неверно решённые задачи.
Я встала и подошла к окну. Выбор стать любовницей лорда Соделя оказался в итоге неверным, и теперь я получаю по заслугам? Бреду по ночному лесу, оставляя сверкающие капли крови на листьях и траве, приманивающие крадущихся за мной хищников. Останется ли в веках как подвиг, если я, например, подожгу замок с самой собой и его обитателями?
Не думаю. Война всё меняет, если это война народов. Маленькая каждодневная битва женщины для утех никому не интересна.
— Спасибо за познавательный рассказ.
— Простите, я немного увлёкся.
— Нет, что вы, мне было действительно интересно.
— Расскажите о ваших родителях? — неожиданно сказал лорд Авертер и зачем-то поднялся со своего стула.
— Отец умер, когда я ещё была ребенком, мать жива.
— У вас была сложная финансовая ситуация? Долги? Когда вы решили… заключить контракт? Или просто захотелось красивой безбедной жизни?
Я задумалась, вспоминая. Мне не хотелось откровенничать, не думаю, что лорду Авертеру были так уж интересны истинные мотивы моих поступков. Тем более, что и для меня они были, по сути, загадкой. Можно было отказаться, уйти от прямого ответа, наверное.
Я представила себе, как рассказываю лорду Авертеру про мать, про отчима, про то, что племенные щенки не спорят, продавать их или нет, и мне стало почти физически холодно. Я обхватила себя руками и покачала головой.
Пусть думает, что хочет, это ничего не изменит в конечном итоге.
Несколько шагов — теперь лорд Авертер стоял достаточно близко от меня. И эта близость была мучительна. И в то же время мне было отчаянно хорошо рядом с ним.
— Вы полюбили моего отца? Поэтому согласились?
Я сглотнула. Это был сложный вопрос.
— Он показался мне… добрым человеком.
Лорд Авертер отвернулся: у него явно было другое мнение по данному вопросу.
— У вас нет братьев или сестер? Других родственников?
Я снова покачала головой. Возможно, родственники и были, но я ничего о них не знала. Ни бабушек, ни дедушек никогда не видела.
— Друзья? — как-то неуверенно предположил лорд, а я вздохнула.
— Мне было всего семнадцать лет. Год как я закончила школу. У меня не было никаких друзей.
