убейте — не вспомню где. Так что можете считать байкой… сказкой о сказке.
— А много ли бывает видов неупокоенных мертвецов?
— О… в избытке. Просто их стараются как можно скорее упокоить, и, в сущности, их едва ли возможно встретить. Те же вампиры, чего стоят. Опасные твари… как болтают. Впрочем, это пустое. Зачем нам о страшилках говорить? Я нечасто встречаю писателя-фантаста и с удовольствием бы с вами пофантазировал…
Лев Николаевич в прошлой жизни читал немало фантастики самого разного толка. По юности-то нет, а вот позже, когда перешел на штабную работу и стал часто сталкиваться с учеными и неизведанным — все больше и больше. Тем более что разъездов имелось в достатке, отчего и свободного времени. Вот и читал.
Все подряд.
В том числе и фэнтези всех сортов. Учитывая навык скорочтения — это получалось просто на зависть быстро. Том за томом проглатывались словно горячие пирожки. И в среднем за одну командировку он умудрялся прочесть около полутора-двух десятков томов.
И эта страсть его непосредственным руководством очень поощрялась. Дескать, развивает гибкость и живость мышления, что в его работе являлось критически важным. Особенно после довольно суровой юности. Поэтому он мог буквально без умолку часами напролет болтать на всякие подобные темы.
Вельтман осторожничал.
Его явно напугала шутка Толстого, и он на него странно поглядывал. Лев Николаевич же легко это понял и стал выводить собеседника в конструктивное русло.
— У меня давно в голове крутится одна задумка, но я не писатель и, увы, не в состоянии написать. — начал граф.
И по скисшему лицу собеседнику четко отследил реакцию. Ну оно и понятно. Это ведь хроническая беда такие предложения.
— Нет-нет, вы меня не так поняли. Какой гонорар вы получили за своего Кощея?
— Пятьсот рублей.
— Скромно вас оценивают. Скромно. — с этими словами Лев Николаевич взял стоящий чуть в сторону несессер, напоминавший маленький изящный саквояж. Открыл его и извлек пятьсот рублей кредитными билетами[2]. — Держите.
— Простите, но я их не приму. Вы хотите, чтобы я написал какой-то конкретный роман? Сначала расскажите какой.
Лев и рассказал.
Дикий микс из Конана Киммерийца, Волкодава и прочих прочитанных им книг, которые хоть как-то можно было собрать воедино хотя бы фрагментарно. Точнее, даже не рассказал, а начал рассказывать, и Александр Фомич охотно поддержал эту игру. Ему и самому нравилось так фантазировать. Так что — не прошло и пяти минут, как Вельтман уже что-то чиркал карандашом в блокноте.
Сеттинг у них получился этакий апокрифический, сказочный Вендель[3] на просторах от Дуная до Волги и от Балтики до Понта. В едином котле пересекались славяне, живущие в северных лесах, скифы — кочующие в южных степях и прочее. По схеме — что не знали, то придумали. Главное, чтобы внутренней логике не противоречило и каким-то базовым понятиям в области экономики и здравого смысла. Ну и волшебства да чудищ в достатке «напихали», включая массу всяких адаптированных элементов из DD, включая идеи планов и иных миров через многомерную мультивселенную. Опять же, не засеивая ими все поля вдоль и поперек, а очень аккуратно и дозированно…
Час минул.
Второй.
Пятый.
А потом и добрые пару дней. Потому как Вельтман никак не мог остановиться, увлеченный эти до крайности занятным делом. Любимым к тому же. Да еще уже оплаченным. Ну и Льву Николаевичу это все оказалось по душе. Просто чтобы отвлечься от текущих дел с помощью таких специфических выходных. Пока в черную ЛОР задуманного мира не набросали, как и сюжет первого тома произведения на уровне концепции — они не останавливались. Обговорив также и настольную игру, удивительно схожую по философии с DD, и комиксы, и прочее…
Вельтман уезжал совершенно вдохновленный и горящий. Да еще и с пятью сотнями кредитных рублей на кармане. Лишь напоследок, замешкавшись, произнес возле коляски графа:
— Вы позволите один вопрос? Возможно, он будет бестактен, и я лезу не в свое дело, но он мне спать не дает с того самого разговора.
— Спрашивайте.
— А Кощей, то есть, лич… он может снова стать живым?
— Да. Конечно. Достаточно сломать ему филактерию, чтобы душа вновь вернулась в иссохшее тело, а потом применить ритуал Истинного воскрешения. Но едва ли какой лич на это пойдет, ибо утратит как бессмертие, так и свои чародейские способности.
— Угу… — кивнул Вельтман, странно глянув на графа. И откланявшись, поспешил на малую расшиву[4]…
Лев Николаевич же с трудом сдерживался от смеха.
Да, в какой-то момент он на самом деле жалел о том, что слишком пафосно разыграл всю эту историю с гончими Анубиса. Слишком уж болтлив оказался стряпчий. А потом подумав, пришел к выводу, что ему выгодны подобного рода слухи о себе. Просто ради защиты. Слухи, порой, куда лучше защищают, чем броня линкора. Так, трое новых стряпчих, которых он нанял для представительства его интересов, мягко говоря, робели в его присутствии. Что неплохо. Очень неплохо.
Вот и сейчас он немного поиграл на чистой импровизации, закатывая новый шар тусовке московских мечтателей и демагогов. Он был уверен, что Вельтман из них. А значит и западники, и славянофилы скушают эту пилюлю почти наверняка. Они ведь там взаимно опылялись по полной программе.
Да и, в конце концов, а почему нет?
Главное в такой истории — никогда ничего публично не признавать и делать вид, что ничего не понимаешь. А еще лучше игнорировать…
[1] Альтернативная история как жанр фантастики характеризуется описанием того, как могли бы развиваться события, если что-то пошло не так случайно или по чьей-то воле. Это то самое сослагательное наклонение в истории, позволяющее через такой прием обсудить разные вопросы, в том числе табуированные в обычном поле дискурса. Ну и увидеть упущенные возможности, иные варианты и так далее. История ведь соткана из случайностей, в том числе меняющих все.
[2] С 1 сентября 1843 года начался обмен ассигнационных рублей на кредитные билеты по курсу 3,5 к 1. Чем Лев и воспользовался, приведя свои сбережения к актуальной форме. Часть, конечно, поменял на золото и серебро, но с ним было неудобно проводить операции, поэтому не увлекался.
[3] Формально Вендель — это Вендельский период — V-VIII века н.э. в Европе. Сказочная же его форма довольно популярна и применяется намного шире. Маленькие многочисленные монархии, герои и так далее. Да даже теза про Тридесятое царство-тридевятое государство и Ивана удальца молодого наглеца, в
