С самого детства она смотрит на своего избавителя с обожанием, восторгом и благодарностью. И сейчас ничего не изменилось. Как же она извинялась перед ним за то, что из-за нее он не мог спуститься к пляжу со всеми остальными! Девчонка даже проявила чудеса храбрости и была готова вернуться в Эмберли одна, если ему действительно хочется пойти. Но вместе с тем она так цеплялась за его руку, словно боялась, что ее может ветром с утеса сдуть, отцепись она хоть на мгновение. Как будто он действительно мог бросить ее одну! Как будто мог позволить, чтобы с ней что-то случилось!
Мысли лорда Идена обратились к Александре. Он, несомненно, упустил свой шанс воспользоваться достигнутым вчера преимуществом. Быть может, удастся перекинуться с ней словечком сегодня днем. Эдмунд скорее всего займется хозяйственными делами, он и так все утро потерял.
Бедный Эдмунд! Гости никогда особо не радовали его. Брат предпочитал жизнь тихую, спокойную, если не сказать одинокую. Он, конечно, проводил немало времени со своими родными, но лишь потому, что прекрасно знал их и чувствовал себя с ними уютно. И всегда свято выполнял свой долг, приглашая к себе гостей и принимая обязательные приглашения. Но ему наверняка ненавистна нынешняя роль. Ему приходится проявлять дружелюбие, водить мисс Парнелл по округе, развлекать. Ему, должно быть, хочется побыть одному, погулять в одиночестве, как он часто делал раньше, когда вся семья собиралась под одной крышей.
Но долг и учтивость всегда были для Эдмунда превыше всего остального. Показав после завтрака мисс Парнелл галерею, он наверняка мечтал провести часок-другой в своем кабинете или проехаться по поместью. Но тут он обнаружил, что Сьюзен уговорили присоединиться к прогулке, и ему пришлось поехать с ними, чтобы составить пару. Бедный Эдмунд!
В этот самый момент брат окликнул его и подъехал поближе.
— В деревне был? — спросил лорд Иден. — Ты времени даром не теряешь, Эдмунд.
— Джоуэл Петерсон только что скончался, — откликнулся лорд Эмберли.
Приглядевшись повнимательнее, брат увидел, что его неожиданный спутник и в самом деле не в меру серьезен и очень бледен.
— Джоуэл? — Иден дернул за вожжи и перевел лошадь на шаг. — Что случилось?
— Вел груженную сеном телегу, — пояснил граф. — Похоже, свернул на обочину, чтобы пропустить другую тележку, опрокинулся и сам под нее попал.
Лорд Иден поморщился.
— Умер на месте?
— Нет, — еще больше побледнел лорд Эмберли. — Его отнесли домой, он еще долго был в сознании. Умер прямо перед нашим со Спиллером приездом. Похоже, спасти его не представлялось никакой возможности. Но все равно жаль, что меня там не было. Он так волновался за жену и детей! Я всегда забочусь о вдовах и сиротах своих рабочих. Он прекрасно это знал. Должен был знать, правда ведь, Дом?
— Ты их ни разу не подвел, — постарался успокоить его брат, — и отец с дедом так же поступали. Не волнуйся, Эдмунд, он, конечно же, знал, что о его семье позаботятся.
— И все равно жаль, что я не заверил его лично, — вздохнул лорд Эмберли. — Если бы я хоть минут на пятнадцать пораньше приехал, я бы успел. Всего каких-то пятнадцать минут, Дом. Бедный Джоуэл! На него можно было положиться.
— С его женой кто-нибудь остался? — спросил лорд Иден.
— Половина деревни, — заверил его граф. — И Спиллер, само собой разумеется. Он подготовит похороны. Я тоже побыл немного. Но в моем присутствии люди чувствуют себя неловко, сам понимаешь. Миссис Петерсон, похоже, считает, что обязана принять меня как подобает, а сама меж тем вне себя от горя. Излить его в моем присутствии она тоже не может себе позволить. — Граф грустно улыбнулся. — Мы словно две разные расы, да, Дом?
Братья въехали в ворота перед узкой аллеей, ведущей к дороге через долину.
— Проводил Сьюзен домой? — поинтересовался лорд Эмберли, но ответа дожидаться не стал. — Возьмете на себя сегодня Алекс, Дом? Развлеките ее. И брата с матерью, само собой. Мне надо побыть одному.
— Какой разговор, мы с Мадлен позаботимся о них. Не стоило даже спрашивать.
Дорожка стала слишком узкой для двоих, брат поскакал вперед, и лорд Иден отпустил поводья.
Ближе к вечеру Джеймс Парнелл обнаружил свою сестру у нее в спальне. Девушка стояла у выходящего на восток окна и смотрела в него невидящим взглядом.
— Ты одна, Алекс? — спросил он.
— Этот человек умер, — ответила она бесцветным голосом.
— Да, знаю. Вся семья переживает.
— Я спускалась вниз, — проговорила Александра. — Как только увидела, что граф возвращается, сразу пошла спросить его. Но он даже словом со мной не обмолвился. Пронесся мимо и сразу наверх. Мне лорд Иден все рассказал. А когда я поднялась сюда, к себе, то увидела, что он опять уезжает.
— Эмберли? — уточнил брат. — У него наверняка дела, Алекс.
— Он поехал в другую сторону, вверх по долине. Парнелл нахмурился и встал рядом с сестрой.
— Ты расстроена? Чувствуешь себя брошенной? Мне кажется, ты начинаешь привязываться к нему, я прав?
— Это я виновата, — уныло протянула Александра. — Я, Джеймс, и только я. Словно я прокаженная какая-то. Все, к чему я ни прикоснусь, гибнет.
— Что это за разговоры? — еще больше помрачнел Джеймс. — В чем твоя вина, Алекс? Ты была за много миль от места происшествия. Ты ведь даже не знала этого человека!
— Это я настояла на том, чтобы спуститься к пляжу, — сказала сестра, — прямо как ребенок. Если бы не это, граф вернулся бы домой на два часа раньше.
— Чушь, Алекс! — Джеймс взял ее за плечи и развернул к себе. — Ты прямо как отец начинаешь мыслить. Не смей делать этого! Тебе не в чем себя винить. Ты будущая невеста Эмберли, Алекс, и гостишь в его доме — по его приглашению, между прочим.
— Вчера вечером он спросил, не хочу ли я поехать с ним в деревню познакомиться с рабочими. Я сказала — нет. Я злилась на него и сказала — нет, я уже пообещала лорду Идену поехать с ним на прогулку.
Парнелл опустил руки.
— Я так надеялся, что у тебя все получится, — вздохнул он. — Думал, что ты сможешь обрести с Эмберли счастье. Но между вами что-то стоит. Что? Какая проблема вас мучает?
— Не знаю, — устало отвернулась Александра. — Он сама доброта и учтивость. Всегда старается угодить. Лучшего вроде бы и желать нельзя, но именно это и стало проблемой. Его доброта гнетет меня, сжимается вокруг словно кольцо, и я чувствую себя недостойной. И вот единственный раз, когда я могла бы помочь ему, быть может, найти слова утешения, сделать что-нибудь для вдовы и сирот, он повел себя так, будто меня не существует. Как будто я никто. Ты меня понимаешь, Джеймс?
— Да, понимаю, — ответил он. — По крайней мере мне так кажется. Ты никогда не поддерживала ни с кем близких отношений, кроме меня, Алекс. Мы с тобой всегда до такой степени друг друга понимали, что просто диву даешься. А теперь ты вдруг обнаружила, что не так-то легко стать частью чьей-то жизни.
