— Слава Господу, это не его величество!
— Даже я на мгновение усомнился в успешности нашего плана.
— Плана? — спросил Холмс резко. — Лестрейд, вы о чем?
— Я должен извиниться, — поспешно вмешался лорд Холдхерст, чтобы ответить прежде инспектора. — Мне казалось, что говорить о нем ранее не было нужды. Экипаж в самом деле королевский, но в нем ехал другой человек. Его величество прибудет в обычном экипаже к задним воротам усадьбы.
— Кто этот несчастный у наших ног? — осведомился Холмс.
— Секретарь его величества Карло Мандези.
— В самом деле, прекрасный план, не принявший во внимание безопасность менее значимой личности.
— Он погиб ради чести Италии! — выпалил граф.
— Несомненно. Но если бы вы посоветовались со мною раньше, честь Италии была бы защищена вместе с жизнью синьора Мандези.
— Мы поклялись его величеству хранить план в тайне, — объяснил Лестрейд. — Простите, мистер Холмс, но синьор Мандези охотно согласился сыграть предложенную роль. План был отлично продуман.
— Ваше последнее утверждение противоречит тому, что мы сейчас видим. И семья Мандези наверняка со мной согласится. Стоящие за этим дерзким преступлением люди выполнили свои угрозы — мы в самом деле увидели кровь. Простите, лорд Холдхерст, но мне кажется, не будет лишним удостовериться в успешном прибытии его величества в вашу усадьбу.
— Но ведь покушение не удалось, — пролепетал граф, бледнея.
В этот момент из дома выбежал обрадованный юноша и поспешил к лорду Холдхерсту.
— Сэр, его величество благополучно приехал! — выпалил он и замолк, уставившись на окровавленное тело секретаря.
— Мистер Энтони, спасибо, — сказал лорд Холдхерст. — Хотя произошедшее ужасно, полагаю, опасности для его величества больше нет.
— Сейчас нет, — заметил Холмс сухо.
— Убийц было двое, они сбежали, — уверенно заявил Лестрейд. — И сегодня уже не вернутся — здесь слишком много моих людей. Картина произошедшего ясна: убийцы одолели привратника и полисмена, совершили свое гнусное дело и, окровавленные, скрылись в лесу. Следовательно, мне остается вернуться в Лондон и арестовать Джузеппе Рапалло. Мистер Холмс, вы не откажетесь меня сопровождать?
— К сожалению, откажусь, — ответил мой друг. — Разве меня сюда позвали не для того, чтобы обеспечить безопасность его величества на праздновании его сорок шестого дня рождения?
— Это верно, — подтвердил лорд Холдхерст озадаченно.
— Праздник еще не закончился.
Лестрейд рассмеялся:
— Мои люди позаботятся о том, чтобы никто не вошел в усадьбу незамеченным.
— А как насчет угрозы изнутри?
— Мои слуги вне подозрений! — заверил лорд Холдхерст. — А других в усадьбе не будет, за исключением немногих личных слуг, приехавших с гостями, которые останутся до завтра.
— Ватсон, полагаю, для вас есть работа, — обратился ко мне Холмс. — Не могли бы вы убедиться в том, что среди личных слуг нет убийцы?
— Охотно, — согласился я. — А чем займетесь вы?
— Останусь здесь. Мне нужно кое-что сделать и кое над чем поразмыслить. Лестрейд, не откажите в любезности: когда вернетесь в Скотланд-Ярд, ответьте на мой вопрос, прислав сюда телеграмму.
Думать о чем-то постороннем, когда, по словам самого Холмса, жизнь его величества в опасности? Не поразительно ли? Однако, зная Холмса, я не стал озвучивать свои сомнения.
У меня редко выдавался более неприятный вечер. После того как тело секретаря увезли в полицейский морг, я наблюдал за приездом гостей и готовился к беседе со слугами. При всем желании помочь Холмсу задача определить возможного убийцу среди них казалась невероятно сложной. О чем спрашивать, что искать, к чему присматриваться? А Холмс исчез, и совета ждать неоткуда. К счастью, мне помог мистер Энтони. Он хорошо говорил по-итальянски, а многие из желающих остаться на ночь гостей были итальянцами. Я решил спросить про возможную связь с Сицилией. Так как письмо с угрозами послал ее уроженец Рапалло, искать сицилийский след логичнее, чем русский. Хотя Литвов, несомненно, заинтересован в раздоре между Англией и Италией.
Тем не менее я согласился с мистером Энтони: в письме говорилось «увидите кровь», и мы ее увидели. Убийцы вряд ли вернутся. Но со слугами мы все-таки пообщались. Правда, допросить двадцать человек оказалось весьма хлопотным делом. Мы закончили незадолго до начала банкета. Холмс вновь к нам присоединился и весьма похвально отозвался о выполненной работе.
— Прекрасно, Ватсон! — произнес он, внимательно выслушав мой рассказ. — Теперь у меня почти нет сомнений в подоплеке этого дела. Мистер Энтони, не могли бы вы показать банкетный зал, столь изысканно украшенный вами?
— С удовольствием, мистер Холмс!
Думаю, он, как и я, считал затею моего друга совершенно ненужной, но провел нас в зал, убранный воистину достойно короля, причем времен Ренессанса. Мистер Энтони с гордостью назвал украшавшие зал картины: портрет Лоренцо Медичи работы Лавинии Фонтана, полотна Джотто и Гирландайо. На столе для подарков лежал экземпляр первого издания сонетов Шекспира и подарок ее величества — золотой перстень чудесной работы с большим изумрудом. Банкетный стол, освещенный канделябрами со множеством свечей в дополнение к газовым рожкам по углам зала, радовал глаз. Свечи выгодно оттенят платья и фигуры дам, создадут интимную атмосферу, какой трудно достичь при ярком свете.
Холмс созерцал красоту почти равнодушно. А когда я спросил его мнение о зале, пробормотал: «Увидите кровь». Затем добавил:
— Мистер Энтони, когда начнется банкет?
— Через два часа, в восемь вечера, — ответил секретарь.
— К тому времени уже стемнеет. Полагаю, зажгут свечи?
— Конечно, — подтвердил мистер Энтони с некоторым высокомерием. — Но вам не следует опасаться вторжения убийц под покровом темноты.
— Сумрак скрывает лица, — возразил я.
— Конечно, Ватсон, конечно, — согласился Холмс, но я не почувствовал убежденности в его голосе.
— Холмс, вы ждете еще одного убийцу? — спросил присоединившийся к нам лорд Холдхерст.
— Я уверен, что посторонний человек в этот дом не проникнет, — ответил Холмс.
— Боже правый! Человек не проникнет?! — воскликнул я в ужасе.
Неужели Холмс ожидал гнусное и страшное существо, как в деле о пестрой ленте?
Лорд Холдхерст, будучи по понятным причинам весьма занят, хотел нас покинуть, но Холмс не позволил ему это сделать.
— Лорд Холдхерст, если вы хотите, чтобы его величество пережил сегодняшний вечер, останьтесь.
Шерлок потребовал, чтобы все мы стояли у входа в банкетный зал, а сам тщательно его осмотрел.
— Ватсон, разгадка где-то рядом, прямо здесь, — шепнул он мне.
Его взгляд упал на портрет.
— Ах да, Медичи, — сказал он тихо. — Лоренцо Великолепный. Теперь я вижу. О, Ватсон! Каким же я был глупцом!
— Чудесный портрет, — подал я голос.
— Да, мой друг, и он говорит не только о мастерстве автора.
— О чем еще?
— Об убийстве!
— Мистер Холмс, но убийствами знамениты не Медичи, а Борджиа, — растерянно заметил мистер Энтони.
— Медичи тоже. У власти их удерживала отнюдь не любовь к искусству.
— Мистер Холмс, урок истории может и подождать, — нетерпеливо заметил лорд Холдхерст.
— Боюсь, что вы ошибаетесь, — возразил мой друг.
— Банкет тщательно спланирован. Прежде всего мы позаботились о безопасности его величества. — В голосе лорда прозвучало раздражение.
— Убийство его величества тоже часть плана, — сказал Холмс сурово.
— И откуда ждать опасности?
— Отсюда! — Холмс выхватил перстень из ларца.
— Мистер Энтони, не вы ли выбрали этот перстень в подарок? — воскликнул мой друг. — Пожалуйста, наденьте его на палец!
Секретарь медленно и неохотно надел перстень, только из уважения исполняя явно бессмысленную просьбу.
— А теперь, мистер Энтони, я должен пожать вашу руку! — заявил Холмс, протягивая свою.
Побледнев, молодой человек отшатнулся и стянул перстень с пальца.
— Нет! — еле выговорил он, пятясь, и вдруг кинулся наутек по коридору.
— Ватсон, прикажите охранникам его задержать! — крикнул Холмс.
Я выбежал следом. Не прошло и пары минут, как мистера Энтони схватили два констебля. Когда я вернулся в зал, увидел там графа Панелли и весьма раздраженного лорда Холдхерста.
— Мистер Холмс, не будете ли вы любезны сообщить, в чем обвиняете моего секретаря? — Голос лорда прозвучал до крайности холодно.
— Граф, прошу, осторожнее, — предупредил Холмс. — На вашем месте я бы не стал рисковать, прикасаясь к этой вещи.
Нервный граф поспешно вернул перстень в шкатулку.
— Медичи, как и все правители того времени, нуждались в средствах тайной и не навлекающей подозрений расправы с врагами, — пояснил Холмс. — Одним из этих средств являлся такой перстень: его надевали на палец и радушно пожимали врагу руку. При нажатии срабатывал механизм и высовывалась отравленная игла, мгновенно убивавшая врага. Думаю, это именно такой перстень.
