договора”. В том деле обычный гражданин, не предприниматель, которому ответчики чинили автомобиль, подписал три договора из четырех. Но там истец не обладал равной силой и способностью влиять на условия договора (equal bargaining power), в отличие от ответчика (авторемонтной мастерской – более сильной стороны), который чинил истцу машину. Поэтому условия не были встроены в договор.
Но в нашем деле обе стороны обладали равной силой и способностью влиять на условия договора. Ответчик знал: профессиональный прокатчик оборудования всегда сдает оборудование в аренду на определенных условиях; эти условия практически одинаковы у всех арендодателей. Исполнитель ответчика, который знал кран, ответил на вопрос суда первой инстанции, что видел стандартные условия договоров аренды техники. Также сказал, что почти все эти условия производны от типового договора аренды оборудования. И брали в аренду технику на этих условиях. Условия, на которые ссылается истец, – это та же самая типовая форма, только написана другими словами.
<…> Из этих доказательств ясно: обе стороны хорошо знали условия, на которых, согласно обычной торговой практике, собственник сдает в аренду технику; обе стороны знали суть условий. В особенности, если кран тонет в мягком грунте, арендатор обязан вытащить кран; это оговорка – "подушка безопасности' (indemnity clause). При таких обстоятельствах дела, я думаю, условия из договоров истца вошли в договор аренды крана. Вошли не столько из практики сторон, сколько, скорее, из общего понимания и поведения сторон, в частности потому, что договор аренды был заключен на обычных (стандартных) условиях истца.
Как сказал судья Рейд в деле McCutcheon (1964) 1 WLR, стр. 128, цитируя шотландский учебник Глуга по договорному праву: “Суд не устанавливает истинные намерения сторон; суд выясняет, на что может разумно полагаться одна сторона, исходя из поведения другой”.
С учетом отношений сторон, когда ответчик срочно попросил кран, а истец немедленно его предоставил, истец был вправе считать, что ответчик принял условия истца, которые истец отправил через пару дней ответчику, как если бы истец сказал ответчику: “Поставим кран на наших обычных условиях”, – а ответчик сказал: “Конечно, все понимаем”.
Отсюда предельно ясно: случившееся попадает под действие условий 6 и 8 договора. Ответчик обязан возместить истцу стоимость подъема крана из мягкого грунта (болота)».
Ни убавить, ни прибавить.
5.8. Подразумеваемые условия договора. Механика применения
Уже тогда, после дела «Куропатки», судьи призадумались. А как понять, нужно в том или ином деле искать в договоре подразумеваемое условие или нет? Получается, суд за стороны договор пишет…
А как же свобода договора? А как же доктрина «таинства договора»? В смысле, договор – личное дело сторон, как договорятся, так и будет, третьи лица в эту «святая святых» не допущены. В том числе и суд.
Первая робкая попытка осмыслить грани допустимого была в деле Reigate г. Union Manufacturing Co (Ramsbottom) Ltd [1918] 1 KB 592:
«Подразумеваемое условие может быть включено в договор, только чтобы дать договору смысл. К примеру, если о таком условии можно уверенно сказать: что если бы во время обсуждения условий договора некто спросил бы стороны: “А что будет если?” – на что обе стороны ответили бы: “Конечно, будет то-то и то-то; нечего тут думать, все ясно, как день”».
Идею дошлифовал судья Мак Кимон в деле Southern Foundries Ltd г. Shirlaw [1940] AC 701:
«Я признаю право или обязанность суда найти существование подразумеваемого условия в письменном договоре, но к этому вопросу надо подходить крайне осторожно; суду слишком часто (стороны) предлагают найти такие условия на весьма зыбких или размытых основаниях.
Слишком часто такое предложение подкреплено одной или двумя цитатами из дела “Куропатки”, мнением судьи Боувена. <…> Полагаю, судья Боувен сильно бы удивился, если бы узнал, сколько его потом будут цитировать.
<…> Что касательно меня, я думаю, существует тест, который может быть полезен как общее правило. Если позволите, приведу выдержку из статьи, которую я написал несколько лет назад: “Если не доказано иное, суд может включить в договор условие, которое в договоре прямо не прописано, если условие настолько очевидно, что “само собой разумеется”.
Как если бы, когда стороны согласовывали условия договора, зашел любопытный прохожий и спросил: “А такое-то условие включили?” И стороны ответили: “Да, конечно!”»
Отсюда и пошло название этой механики в английском праве и практике – «любопытный прохожий» (officious bystander test). Можно назвать и «Капитан Очевидность».
Еще через 30 лет в деле Trollope & Colls Ltd у. North West Metropolitan Regional Hospital Board. [1973] 2 All ER 260[139] судья Пирсон хорошо прошелся по механике включения подразумеваемых условий:
«Суд не будет улучшать договор, который стороны сделали для себя, однако желаемые улучшения возможны. Роль суда – толковать и применять договор, который стороны сделали для себя. Если явно выраженные условия договора ясны и понятны, суд не вправе выбирать между возможными значениями: должны быть применены четкие условия договора, даже если суд считает более подходящими другие условия.
Условие можно включить в договор тогда и только тогда, если суд сочтет:
– стороны намеревались считать данное условие частью договора;
– суду недостаточно установить, что стороны согласились бы принять это условие, если бы разумный человек предложил;
– условие должно быть само собой разумеющимся; условие, необходимое, чтобы дать договору смысл;
– условие не выражено словами, но – часть договора».
«Разумный прохожий» – это основная механика, основной подход, которым суды пользуются, отвечая на вопрос, включать подразумеваемое условие в договор или нет. Но были и другие попытки. Подробно рассматривать не буду – это единичные случаи; в обычном внешнеторговом договоре вы с таким не столкнетесь.
Домашнее задание
Изредка суды включают подразумеваемое условие в договор… без явных на то оснований. Чтобы защитить более слабую сторону. Потому что
