творение.
— На данный момент, — махнула я рукой. — Уверена, ты сможешь создать и нечто более грандиозное.
— Например, ваш с мистером Линденом свадебный торт? — подмигнула Вивьен.
Я зарделась.
— Что ты такое говоришь?
— Ой, да будто я не вижу, как вы друг на друга смотрите и нацеловаться не можете, — фыркнула подруга. — Со мной-то можно не кокетничать. Пообещай, что если поженитесь, тот буду печь я!
Грег только ухмылялся.
— Ты будешь печь все торты в моей жизни, и свадебный тоже. Довольна?
— Еще как. Удачная сделка, теперь я обеспечена работой до гроба. А ты иди, — она взяла меня за плечи и развернула к «Лазуриту». — Тебе нужно подготовиться к балу. Ах, как там, наверное, будет интересно!
— Ты даже не представляешь, насколько, — мрачно пробормотала я.
Когда до выезда оставалось два часа, а я укладывала волосы перед зеркалом, снизу прискакал Нил и сообщил, что доставили коробку.
— Ищейки Людвига ее проверили, говорят, безопасно. Грег тащит наверх.
— Может, это для магазина? Тогда надо внизу оставить.
— О, нет. Это совершенно определенно для тебя.
Грег торжественно внес довольно объемную коробку, аккуратно поставил на кровать и удалился. Нил вспрыгнул на покрывало и принялся обнюхивать роскошный сиреневый бант. Я пригляделась: на крышке красовался фирменный знак известного ателье, а на банте болталась записка.
Я вскрыла конвертик.
«Дорогая Марика!
Знаю, что ты отказывалась от обновок, и все же… Мне хочется подарить тебе весь мир (да-да, банально, но я так потерял голову, что все умные комплименты из нее вылетели), и я желаю начать с малого. Прими от меня этот дар, пожалуйста. Как-то ты обмолвилась, что зеленый — цвет твоей удачи; не будем отступать от традиций.
С надеждой на скорую встречу,
Дейв».
— Я его чем-нибудь стукну, — вздохнула я и открыла коробку. Посозерцала молча то, что там лежало, и сделала прямо противоположный вывод: — Нет, не буду стучать.
— Как я люблю, когда ты логична, женщина, — муркнул Нил.
Платье было зеленым, как молодая трава, легким, расшитым цветочным узором от декольте до низа юбки. Никаких лишних деталей, просто вышивка, кружево и цвет, который идеально сочетался с оттенком моих глаз.
— Откуда только размер узнал? — я приложила к себе платье и встала перед зеркалом.
— Вступил в преступный сговор с Людвигом. Я слышал обрывок разговора еще на прошлой неделе.
— И ничего мне не сказал!
— Предполагалось, что это сюрприз. Кто я такой, чтоб портить сюрпризы?
Я бросила платье на кровать, схватила Нила и прижала его к себе крепко-крепко.
— Ты — мой друг. И останешься им всегда. Помнишь это?
— Да, — полузадушенно ответил мой кот, — а теперь можно ты меня отпустишь, наденешь это прелестное платье и станешь не только моим другом, но и усладой моих глаз?..
Такой красивой я Ратушную площадь еще не видела. Ее огородили, чтобы те, кто прибыл на бал, могли в своих каретах спокойно добраться до ступеней, ведущих внутрь. Вряд ли на это торжество кто-то придет пешком.
Дейв показал наши приглашения, и нанятый им кэб вписался в очередь. Линден не сыпал комплиментами моему внешнему виду, словно влюбленный мальчик; мне хватило того, как он сказал: «Ты прекрасна», — когда забирал меня из «Лазурита», и тех взглядов, что он то и дело бросал на меня, и того, как он поглаживал мою руку. Я ощущала себя красивой, желанной и почти счастливой. Вот бы еще Людвигу все удалось…
Я ничего не знала о том, как прошло задержание сегодня утром; вчера Отеро обмолвился: к сожалению, они до сих пор не знают всех имен… Оставалось надеяться, что перепуганные заговорщики сдадут подельников. Хотя я этой надежде не слишком доверяла, полагаю, Людвиг тоже. Идущие на подобные преступления люди обычно готовы держаться до конца.
— Как думаешь, решатся? — спросила я у Дейва, пока наша карета медленно продвигалась ко входу в ратушу. Я заметила, сколько на площади королевских гвардейцев в до боли знакомой синей форме. Охраняли принца превосходно. Но регеллит и прочее… Ладно, регеллит не в счет, спасибо мне.
Линден пожал плечами.
— Если хоть капля разума у них есть, отступят и потом попробуют снова. Другими способами, с другими людьми… Если же они на грани и не желают больше терпеть, то, конечно, решатся.
— И нет силы, которая могла бы им противостоять, — пробормотала я, а затем повернулась от окна к Дейву. — Послушай… если бы я попросила тебя поделиться своей силой, не уточняя, зачем, ты бы сделал это для меня?
— Конечно, — ответил он без колебаний. — Но к чему вопрос? Марика, я чего-то не знаю?
Подошла наша очередь, и лакей распахнул дверцу кареты, избавив меня от необходимости отвечать. Дейв вышел первым и помог мне ступить на бордовую ковровую дорожку, раскатанную по ступеням до самых дверей. Я отстраненно подумала, как незаметна будет на ней кровь. Боги, что за мысли…
«Все закончится, и съезжу к морю, — решила я, идя рядом с Дейвом. — Возьму Нила и… кого-нибудь еще. Буду гулять по променаду, есть мороженое, слушать шум волн. Просыпаться до рассвета и смотреть, как солнце встает. Никаких заговоров, никаких запретных артефактов, только свобода».
— Дейв, ты любишь море?
— Очень, — ответил Линден, не задумываясь. — У меня же брат — моряк. Вы хотите на курорт, миледи? Поедем, если тебе не наскучит мое общество.
«Вот все и прояснилось».
В голове сделалось пусто и просторно, как будто там навели порядок, уничтожили все пылинки до последней и натерли полы.
Людской поток вливался в двери ратуши, будто в распахнутую пасть кокетливого чудовища. Цветочные гирлянды украшали витые колонны, повсюду были расставлены букеты из белых роз и орхидей, и я подумала, что оранжерея ботанического института понесла серьезные потери. Как, небось, негодовали профессора!
Прием проводился в центральном зале, как раз для таких мероприятий и предназначенном. Имелся еще зал поменьше: там по средам бургомистр лицезрел просителей, а сегодня накрыли фуршетные столы, и приглашенные угощались; аромат цветов смешивался с запахом пота, духов, выпечки и горячего вина. Людское море вокруг колыхалось, расходилось кругами.
— Боги, какое столпотворение, — сказал Дейв. Ему пришлось повысить голос, чтобы я расслышала. — Хорошо бы все закончилось побыстрее. Я, знаешь ли, не любитель подобных увеселений.
Я кивнула.
— Но пока мы должны оставаться здесь. Дейв, мне необходимо найти бургомистра. Полагаю, он где-то там, — я указала вперед, где людей было особенно много. А как иначе — на возвышении, в кресле с высокой спинкой, восседал тот, ради кого все затевалось, — принц Эдвард.
— Зачем тебе бургомистр? — нахмурился Линден. — Марика, что ты затеваешь?
