-- А это подарок тебе, Алург, -- добавил Орик и отдал Алургу нечто в сумочке. Во время обеда и до разговора с квистором я попытался изложить всем свои "выкладки". Конечно, все понимали, что это не такая уж реальная комбинация, когда бы и квистор принял нас сегодня, и наш визит был бы для него последним по времени дня, и чтобы кабинет его мы -- квистор, папа и я -- покинули одновременно.
Неожиданно все мы услышали основательный гул.
-- На балкон! -- крикнул Орик, выбегая первым. Мы высыпали за ним. Алург стал сзади всех. Среди аккуратных и витиеватых дорожек верхнего города, вившихся среди зелени голубых и розовых прудов, были, разумеется, дороги пошире и попрямее, и на дальней от нас и не очень хорошо видимой из-за крон деревьев я рассмотрел колонну серых машин, явно тяжелых, по виду напоминающих мощных жуков.
-- Это... танки, -- сказал Орик, и тогда мне показалось, что я вижу гусеницы. Я объяснил Орику, что такое гусеницы, он кивнул, поняв, но сказал, что эти машины все же на колесах, но они же и на воздушной подушке, плюс -особое устройство -- резко выбрасываемые и подымающие машину вверх четыре металлических "ноги"; именно таким образом боевая машина совершает маневр поворота наиболее быстро.
Одновременно над нами промчались три эскадрильи быстрых ракетных машин: "сигары" без крыльев. Орик включил телек, "побродил" по каналам, и тут же передали сообщение: в лесах Лукуса, Ромбиса и Калихара шли короткие стычки повстанцев и войск квистории, но военное положение в стране так и не было объявлено. Все выглядело так, что раз повстанцы и не пытаются брать города, то они как бы оставляют квистории возможность согласиться на их, повстанцев, требования и снять напряженную атмосферу, изменив условия и оплату труда политоров.
-- Не пора ли позвонить квистору? -- сказал Орик.
Мы с папой вздохнули: очень уж не хотелось получить свидание в неудобное нам время, тем более -- завтра, но решение квистора зависело неизвестно от чего. Алургу пришлось покинуть столовую, а папа попросил Пилли и Оли убрать со стола, будто мы еще и не обедали: связаться с квистором мы хотели по стереоканалу, так вежливее.
Все "приняли" вид измученных и только что прилетевших путешественников, и папа набрал номер квистора. Квистор широко улыбнулся нам, он был самую малость занят и, извинившись, сказал, что перезвонит нам буквально вот-вот. За крупным в кадре лицом квистора виднелось благообразное лицо другого политора, и Орик пояснил нам, что это глава воздушных военных сил.
Квистор действительно довольно скоро перезвонил нам.
-- Ну как, дорогие путешественники, -- сказал он. -- Довольны ли вы? Рыбная ловля, дикие леса, охота?
-- О да! -- сказал папа. -- Огромное вам спасибо, уль Горгонерр. Улетать прямо не хотелось! Но... погода, да и дела. Я звоню вам сразу по прилете, мы даже не пообедали...
-- Трудно было, уль Горгонерр, -- вставил я, -- оторваться от ловли на южном берегу: ловилось отлично.
-- И поймали что-нибудь солидное? -- то ли демонстрируя вежливость, то ли затягивая разговор, спросил квистор.
-- Да, -- сказал папа, -- но пришлось, как говорят на Земле, "сматывать удочки": вы обещали, простите за напоминание, встречу со мной и сыном в день звонка, даже если и не сразу.
-- Не буду скрывать, уль Владимир, обстановка не очень-то радующая, много дел, но я обещал... Простите, сколько времени, как вы думаете, потребует наша беседа?
-- Уль Горгонерр, -- сказал папа. -- Это зависит от вас, но думаю, что заняло бы полчаса, и если вы примете нас сегодня вечером, в конце вашего рабочего дня...
-- Ну что ж... давайте... пожалуй. -- Как бы не до конца уверенно сказал уль Горгонерр, а я прямо весь напрягся. -- Давайте так и поступим, -добавил он уже твердо. -- Я жду вас в четверть седьмого, сам же покину квисторию в семь ровно.
Улыбка квистора -- кинокадр.
Улыбка наша -- тоже в этом духе.
... Мы вылетели с папой с таким расчетом, чтобы действительно побывать в магазине игрушек или хотя бы в игрушечном отделе, что мы и сделали. Я "купил" себе (чтобы не выдавать себя второй игрушкой на визите у квистора) превосходную модель звездолета, а также большого симпатичного политорского медведя (если вообще медведя) с длинным пышным хвостом. Этот медведь при нажатии ряда кнопок, спрятанных в шерсти, издавал разные звуки: от нежного урчания до грозного рычания. Была даже кнопка, когда медведь чихал, храпел и хныкал.
Пропуска на нас в проходной квистории были выписаны. Вооруженные охранники нам улыбались, однако (с миллионом извинений -- правило!) позаглядывали в иллюминаторы звездолета и потискали медведя. Фотокамеру (обычную) проверили в темной комнате. Медведь при проверке "изобразил" всю гамму чувств, а когда чихнул -- охранник, вскрикнув, уронил его и долго извинялся. Нас провели к квистору, и он встретил нас, обняв за плечи. Почти вся задняя, дальняя стенка его кабинета была занята стеллажом с книгами. Правее его, возле голой стены и рядом с выгнутыми наружу секциями длинного окна стоял огромный сейф. Стол квистора был возле стеллажа, и он сидел спиной к нему; взгляд его, таким образом, был направлен на дверь или на собеседника. Я подумал, если собеседник ему скучен, он может третьим глазом рассматривать корешки своих книг.
Квистор усадил нас в кресле перед собой и сказал многокрасочное "О!", увидев мои игрушки. Он знал, что я был почти "готовым" ученым, а игрушка-звездолет может понравиться даже ученому. А "медведя" я, возможно, "купил" в подарок. Для начала мой номер прошел успешно в том смысле, что никакого особого удивления у квистора не вызвал, скорее -- умиление. И тут же я понял, как нам повезло с погодой: было прохладно после дождя, и окна кабинета были закрыты, а будь жара, и будь они открыты настежь, квистор перед уходом закрыл бы их сам, и тогда...
-- Уважаемый квистор, -- начал папа. -- Начну сразу с дела. Я и ощущаю, и приблизительно знаю, какова обстановка на Политории. В строгом смысле вам не до нас. (Квистор изобразил активный возражающий жест.) Я же, как и говорил вам в волнующие минуты встречи и знакомства, обязан вскоре вернуться на Землю. Какова, по-вашему, форма отлета? Я имею в виду отнюдь не характер проводов, а именно форму отлета.
-- Что же, я думаю, -- сказал квистор, -- здесь мудрить нечего. Уль Карпий совершит полет с вашим космопланом на борту до той точки, где мы счастливо встретились. Далее -- "расстыковка". Или чуть позже, если вы убедитесь, что вашего топлива для возврата на Землю маловато.
-- Отлично, -- сказал папа. -- Я вынужден напомнить: я не могу при "расстыковке" сообщить вам курс на Землю -- это государственная тайна, а я, скажем так, -- патриот Земли, как вы -- патриот Политории. Здесь важны уточнения позиций, а не заверения в лучших намерениях, не так ли, квистор?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
