-- О, разумеется! -- сказал квистор.
Тут я, дав разговору развиться, крикнув "простите", подбежал к окну и, обернувшись, добавил:
-- Красивая какая птица. Спряталась в ветках на дереве. Вот прелесть!
Квистор улыбнулся мне (тем более я продолжал быть с игрушками в руках), я стал к папе и квистору спиной, внимательно слушая разговор и рассматривая "птицу". Я решил подбавить еще жару и, держа медведя под мышкой, со звездолетом в поднятой руке, сделал пару кругов по кабинету, жужжа будто двигатель звездолета. Потом я пронесся совсем рядом с квистором со звездолетом в руках, на котором теперь верхом сидел медведь с пушистым хвостом. Я "совершил" мягкую посадку звездолета возле края оконного стекла, вернулся к столу без игрушек и с жаром сказал квистору, что мы с папой очень хотим оставить себе на память снимки: мы в кабинете квистора вместе с самим улем Горгонерром. Он сказал, конечно, снимайте, уль Митя, -- какие разговоры. Я занялся съемкой с разных точек, а папа продолжал:
-- Теперь о дате отлета. Наше время заканчивается через два-три дня, думаю, что решать наш отлет в спешке послезавтра неудобно вам и как-то даже грустновато для нас. Внутренне очень трудно вдруг сорваться сразу, хочется еще немного побыть вашими гостями.
-- Ну, конечно! Конечно же! -- воскликнул Горгонерр.
-- Пап, передвинь кресло чуть-чуть сюда, для выразительности кадра! -сказал я.
Папа после кивка квистора сместился, и теперь получалось так, что квистор сидел ко мне под некоторым углом, глядя на папу, так что его глаза, и передние, и задний, меня не видели.
-- Значит, -- продолжал папа, а я отошел с камерой вплотную к окну, к кнопке на нем. -- Значит, если мы решим сейчас, что наш вылет будет на третий день, не считая сегодняшнего, это вас устроит, уважаемый уль Горгонерр?
-- О да, конечно, -- сказал квистор, и пока они с папой рассуждали на предмет того, какое время удобнее для вылета, я непрерывно щелкал камерой, меняя точки, то отходя от окна, то возвращаясь к нему, и в какой-то момент пальцем у себя за спиной нажал кнопку и тут же (пауза -- чуть больше нуля) отпустил ее. Быстрого поворота головы мне было достаточно, чтобы убедиться: ура, щелочка есть, как раз для мизинца, даже чуть меньше, лишь бы ветром, лишь бы холодком не потянуло, думал я, лишь бы квистор ничего-ничего не заметил, не почувствовал. Потом я, весело смеясь, и уже вновь с игрушкой, подбежал к папиному креслу, отдал камеру ему, попросил его снять меня с квистором и сказал квистору:
-- А мы давайте беседовать, а? Ну, чтобы на снимках было все натурально.
-- Охотно, -- сказал квистор. -- О чем же?
-- Если вы помните, капитан уль Карпий подавал нам ваши сигналы, а мы их и не почувствовали: может, разная аппаратура, разные частоты, они до нас и не дошли.
-- О, это верно, -- сказал квистор, а я думал: "Только бы в щелку не задуло, только бы не задуло".
-- Так не лучше ли решить эту проблему до отлета?-- сказал я. -- Вдруг возникнут технические сложности, устранимые только здесь. Папа сказал:
-- Может быть, уль Горгонерр, технический аспект нашей связи следует обсудить с милой Пилли?
-- Отличная мысль, -- сказал квистор. Он поглядел на часы, готовый встать. -- Пилли разумный ученый.
-- Тогда все, -- сказал папа, уловив жест Горгонерра. -- Благодарим вас ото всей души за прием. -- Горгонерр встал, выключая кнопку "кондишн".
-- Все ясно, -- сказал квистор, обнимая нас с папой за плечи и направляясь к выходу. -- Утром на третий день или вечером на четвертый -звоните мне. -- Он распахнул дверь в комнату секретаря, пропустил нас вперед, вышел сам, потом сам закрыл ключом дверь (мой вздох облегчения) и, кивнув секретарю, сказал:
-- До завтра, уль Триф.
-- Долгой жизни, уважаемые гости и уважаемый квистор.
Лифт, проходная (без всякого осмотра), сердечное прощание с квистором, он -- в машину к своему шоферу и охране, мы -- в свою. Обоюдное прощание, и мы разлетелись.
А я вздохнул, выдохнул еще раз с буквочками "уф-ф!" в голосе. Однако если щелка в окне так и останется, это еще не только не полдела, но, скажем, энная его часть: все упиралось не в количество, а в качество сложностей.
... Мы сидели за вечерним чаем в полном сборе: Пилли, Оли, Орик, Алург, папа и я. Были и гости. Два кулачных бойца: Эл-ти и Трэг. Позже появился Палиф -- ученый по биополям и доктор Бамбус, главный врач клиники, куда попали два шпика после схватки с Олуни и Кальтутом. Бамбус, как это часто бывает в жизни, вполне оправдывал свое имя -- это был единственный не только не высокий политор, но и толстенький; лицо у него было очень приятным.
Эл-ти сказал:
-- На этом участке энергосектора с двенадцати ночи будет главным Ли-гар, второй -- уйдет вместе с Ли-гаром ровно в два ночи, и они "улетят" к а,Тулу. Это риск, но вариантов нет.
-- Почему именно в два часа ночи? -- спросил Бамбус.
-- Видите ли, -- сказал Трэг. -- По просьбе уля Орика мы два дня следили за небом над Тарнфилом. Летают круглые сутки, и ночью тоже, но с часу до трех -- машин меньше всего.
-- Над квисторией они есть всегда, -- сказал Палиф. -- Она, точнее.
-- Да, -- сказал Эл-ти, -- летает по большому кругу, наверняка снабженная сильной оптикой. Летит она не быстро, и если ровно в два будет ясно, что нужное окно в пределах ее видимости, -- придется подождать несколько десятков секунд.
Вздохнув, Орик сказал:
-- Словом, одна машина в воздухе будет точно, плюс пролетающие. И конечно, есть своя вероятная несинхронность в комбинации: положение дежурной машины в воздухе и точки нахождения охраны в саду; их, как выяснил Трэг, по кругу ходит трое, причем один и двое ходят навстречу друг другу. Так что идеал, это когда и дежурная машина, и встреча трех охранников внизу в своем положении относительно окна квистора (то есть с другой стороны от него) совпадут. Но чудес, как и ничего идеального, не бывает. И огромная помеха -внешняя охрана квистории. Они ходят и перед оградой.
-- Главная проблема, -- сказала Пилли. -- Все сделать сегодня. Иначе, как мы организуем повторное "затемнение" квистории и всего сектора? Вдруг молчавший папа сказал:
-- По-моему, здесь не обойтись без моро. Ночью моро бесшумно занимают позицию вокруг дворца. Гаснет свет, и, считайте, внешней охраны нет, им крышка. Нет через минуту и внутренней охраны: решетка высока, а потому без сигнализации и уже не под током. Остается машина-дежурный с мощной фарой и вооруженными политорами. Но только она одна!
-- Спасибо, уль Владимир! -- Орик вскочил и с коммуникатором исчез на балконе. -- У нас еще минимум шесть часов!
В наступившем молчании Оли вдруг сказала такое, от чего я побледнел, покраснел, потом захохотал, а за мною и все остальные. Полуехидно она улыбнулась и "выстрелила":
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
