— Дело не в его желании вернуться, а в том, что его поездка опасна, — объяснила мать мальчика. — Корабль может утонуть, может произойти несчастный случай. К тому же идет война… — Она устало взмахнула рукой.
Джеффри помолчал некоторое время.
— А ты выйдешь за него замуж? — наконец спросил он.
— Но почему ты интересуешься этим? — вопросом на вопрос ответила Диана.
Слова сына озадачили ее — если мальчика начинали интересовать отношения между мужчинами и женщинами, то все сложности еще впереди.
Джеффри пнул небольшой камешек.
— Когда мы гостили в Обенвуде, вы почти все время проводили вместе.
Диана вопросительно посмотрела на Джеффри, словно желая уяснить себе, понимает ли ребенок, насколько близки они были с виконтом.
— Мне показалось, вы нравитесь друг другу, — договорил мальчик.
— Но если люди нравятся друг другу, это еще не означает, что они обязательно должны пожениться. — Диана тщательно подбирала слова, но ей очень хотелось узнать, как Джеффри относится к Джервазу. — А ты бы хотел, чтобы лорд Сент-Обен стал твоим папой?
На лице мальчугана появилось выражение задумчивости. Потом он нерешительно пожал плечами.
— Я… я не знаю…
— Но ведь он нравится тебе, не так ли?
— Да, но… — Джеффри не договорил, наклонившись к подбежавшей к нему собаке. Пес дружески зарычал и прижался к ноге ребенка. Джеффри с надеждой взглянул на мать, но та твердо отрезала:
— Нет, нам не нужен еще один зверек. К тому же, похоже, это домашний песик, посмотри, какой он упитанный.
Джеффри потрепал лопоухую собачку, а затем побежал догонять мать; пес с грустью смотрел ему вслед.
— Лорд Сент-Обен — хороший, даже замечательный человек, — продолжил мальчик их разговор, — но, когда он бывает у нас, ты… уделяешь ему слишком много внимания.
Диана вздохнула. Конечно, она всегда боялась, что ее сын может приревновать ее к Джервазу, поэтому старалась как можно больше времени проводить с ребенком. Впрочем, Джеффри был избалован вниманием трех женщин.
Взяв Джеффри за руку, Диана переждала, пока проедет тяжелая повозка, а затем повела его через дорогу.
— Прости, дорогой, если я чем тебя обидела, но, поверь, ты не прав. Мне очень нравится лорд Сент-Обен, но к нему я отношусь совсем не так, как к тебе. Тысяча лордов Сент-Обенов не уменьшили бы моей любви к тебе. — Решив, что можно затронуть и другую тему, Диана продолжила:
— И я бы любила тебя ничуть не меньше, если бы у меня родились еще дети. Ты — мой первенец, и ни дочь, ни другой сын твоего места не займут.
Мальчик крепче сжал ее руку, но ничего не сказал. Несмотря на малый возраст, ему о многом надо было подумать и многое понять.
Рынок был уже близко, оттуда слышался шумный говор. Увидев, что недалеко от них собралась какая-то толпа, мальчик вырвался из рук матери и бросился туда. Однако что-то в возбужденных голосах людей взволновало Диану и, подобрав юбки, она поспешила вслед за сыном.
Среди толпы зевак лежала женщина — торговка яйцами. У нее был эпилептический припадок.
Тело ее изгибалось, с покрытых пеной губ срывались хриплые, животные крики. Упав на землю, она выронила яйца и теперь билась в желтой массе, перепачкавшей ее простое серое платье. Другой торговец отгонял зевак.
— Идите-идите, — покрикивал он. — Скоро с ней все будет в порядке.
Кто-то из зевак смотрел на женщину с любопытством, кто-то — с жалостью, кто-то хихикал…
Бросив мимолетный взгляд на женщину, Диана посмотрела на сына. Губы мальчика дрожали, лицо побелело, выражение ужаса сковало его черты. Внезапно он резко повернулся и бросился бежать вниз по улице. Диана ожидала чего-то в этом роде, поэтому помчалась вслед за ним, но догнала Джеффри лишь через пару кварталов, да и то лишь потому, что мальчик задыхался от рыданий. Ребенок остановился у кондитерской, по лицу его текли крупные слезы. Уронив корзину на землю, Диана опустилась на колени и прижала к себе Джеффри, словно он был трехлетним малышом.
— Со мной… — прерывающимся от рыданий голосом заговорил Джеффри, — со мной то же самое… происходит?..
— Да, — подумав, призналась Диана. Яростно замотав головой, мальчик прошептал ей на ухо:
— Но это ужасно, омерзительно… Она была похожа на животное, а не на человека… Неудивительно, что они все глазели… — Он старался сдержать слезы и уткнулся лицом в шею матери. — Это несправедливо! Что я сделал Богу?! За что он меня так наказал?!
Диана крепко прижимала ребенка к себе, понимая, что не может сделать больше. Увидеть человека, переживающего эпилептический припадок, было ужасно, но еще хуже было осознавать, что такие же припадки происходят с тобой. Не обращая внимания на прохожих, Диана укачивала Джеффри, тихонько повторяя ему на ухо:
— Все хорошо, мой дорогой, все в порядке, все не так плохо…
Дрожать мальчик перестал, но еще не успокоился.
— Нет, мама, все плохо, и тебе это известно, — совсем по-взрослому проговорил он. — Со мной не все в порядке, я — не такой, как все. И всегда буду отличаться от других людей.
Диана поглядела на залитое слезами личико сына.
— Да, дорогой, ты не такой, как все. Может, это и несправедливо, но нам не понять помыслов Божьих. Каждый человек не похож на других, кто-то очень сильно отличается от остальных людей, но именно эти различия и делают нас теми, кто мы есть.
Мальчик утер рукавом слезы, пытаясь успокоиться.
— Я… не уверен, что понимаю тебя… — прошептал он.
Диана лихорадочно обдумывала, какими словами облегчить боль и страдания сына.
— Знаешь, твой учитель, мистер Харди, говорил мне, что ты замечаешь такие вещи, на которые другие мальчишки и внимания не обращают, ты всегда добр с новичками и с теми, у кого нет друзей. Разве это не так?
— Д-да… — нерешительно отвечал мальчик.
— Я горжусь тем, что ты так себя ведешь, — тихо промолвила Диана. — А скажи, стал бы ты считаться с другими, если бы не осознавал, что ты тоже чем-то отличаешься от обычных ребят?
— Я… я не знаю. Наверное, нет.
— Ну вот, видишь. Может, твое отличие от других людей и огорчает тебя, но разве это отличие не помогло тебе стать лучше?
Джеффри серьезно задумался.
— Понятно, — наконец сказал он. — Да. Может, так оно и есть. Однако означает ли это, что я должен радоваться тому, что у меня бывают припадки?
Улыбнувшись, Диана вытащила из кармана носовой платок.
— Ну, радоваться, конечно, не стоит, но и печалиться особо — тоже. Сердиться на Бога за то, что он несправедлив к тебе, нелепо.
Высморкавшись и вытерев глаза, Джеффри с любопытством поглядел на мать.
— А ты когда-нибудь сердилась на Господа? Вопрос сына застал Диану врасплох, но она решила не уходить от ответа.
