у мужчины с правильным объектом и ему не терпится встретиться с возлюбленной. Вполне закономерный эффект её манипуляций с чувствами: Элайза уже названивает Лоуресу, а ректор нежно улыбается, общаясь с женой по сети университетской дистанционной видеосвязи.
«А меня ждут прекрасные принцы», – зло напомнила себе Ульяна и сглазила: в холл госпиталя вошёл кронпринц Лорелл и сходу бросился к ней:
– Слава богу, с тобой всё в порядке! Теперь нет сомнений, что в университете орудует маньяк, так что на время следствия ты поселишься во дворце, подальше от сумасшедшего убийцы! И не возражай: я с ума сойду, если с тобой что-нибудь случится! Твой отец отказывается переселиться в Греблин и обеспечить твою безопасность, так что я забираю тебя во дворец!
Спеленав ошарашенную Ульяну воздушными вихрями, Лорелл понёс её прочь из третьей зоны под изумленными взорами профессоров и студентов.
– Помолвка Ульяны с кронпринцем опять в силе? – обратился к Листицу профессор Церис.
– Видимо, да, – пожал плечами декан менталистов. – Что взять с молодёжи: то ссорятся, то мирятся. Я всегда подозревал, что Ульяна так до конца и не отпустила свои чувства к принцу, как и он к ней.
– Теперь они повзрослели и не повторят старых ошибок, – философски изрекла Элайза. – Господин Тегран, что вы встали столбом? Вас с Лирном ждёт в прозекторской тело жертвы, мне срочно нужны результаты вскрытия!
Глава 23. Проблема прекрасных принцев
Нет, это противоестественно.
Абсолютно противоестественно, что на Ульяну сердится и грозно кричит кто-то ещё помимо него! Яра так и подмывало приземлить красавца брюнета, выдернуть из его рук синеглазку и популярно объяснить, кто имеет право беспокоиться о её безопасности!
Слова о помолвке повергли его в шок, вызвав знакомую боль: опять прекрасная девушка вступает в династический брак, а обычному целителю не следует и мечтать о счастье. Только на этот раз боль была не тихой, смиренной и приглушённой, как в случае с Таярой, а острой и пронзительной. Упоминание Листица о чувствах улетевшей парочки лишь растравило эту боль: профессор – менталист, он знает, о чём говорит, чужие чувства – его специальность. Недавно Яру хотелось устроить мордобой тем, кто считал Ульяну чудовищем, а сейчас он испытывал жгучее желание устроить мордобой тому, кто явно так не считал. Ситуация казалась Яру чертовски несправедливой: почему всё население империи боится сильных менталистов, и только молодой красавец кронпринц является исключением из правила?!
«Слухи о всеобщем страхе сильно преувеличены: любой умный человек, пообщавшись с Ульяной, заглянув в её чистые глаза и увидев открытую, добрую улыбку, мигом проникнется к ней самой искренней симпатией. Ульяна так заслуживает любви, что число её поклонников должно исчисляться сотнями, – мрачно размышлял Яр, входя в прозекторскую, и задался вопросом: – Я-то как к ней отношусь? Теперь, когда перестал подозревать её в совершении злодейств? Уважаю, симпатизирую, испытываю благодарность за всё и...?»
Многоточие в ответе появилось после эксперимента, проведённого в смотровом кабинете. Насколько глубоко он ей симпатизирует? То бесконечное чувство любви, что затопило его, было, конечно же, навеяно ментальной магией, однако почему так долго держится эффект?
– Ты тоже до сих пор ощущаешь, что безумно влюблён в Ульяну Хальер? – с любопытством учёного-исследователя поинтересовался Яр у Лирна, завязывая защитный фартук и натягивая перчатки.
Напарник споткнулся на ровном месте, чуть не выронив набор секционных ножей, и изумлённо уставился на Яра.
– Почему в Ульяну?! Навеянное чувство только в первый миг тянет к менталисту, а потом сосредотачивается на образе реального любимого. Нет, если сильный менталист целенаправленно формирует чувство обожания к самому себе, то это другое дело (к слову, дело подсудное), но Ульяна-то не ставила перед собой такой задачи. Она просто проверяла силу отклика на возбуждаемые ею эмоции, а уж нужную картинку под них разум человека подстраивает сам. Когда она нагнетала радость, я вспоминал первого удачно прооперированного мною пациента, а потом думал об Ире, само собой.
– Каком ещё ире? – растерялся Яр. Причём тут отец Ульяны?!
– О моей невесте, разумеется, я люблю одну девушку, – улыбнулся Лирн, поясняя свои слова. – Ты знаком с Ириной: она – близкая подруга Ульяны, частенько занимается её аскольдом и тебя отправляла в твой мир в первый вечер, когда ты заскакивал за вещами и предупредить родных об отлучке.
– И ты до сих пор испытываешь чувство любви к своей девушке?
– Я всегда его испытываю, – пожал плечами Лирн, – менталист просто выводит это чувство на первый план, делает его особенно ярким и хорошо узнаваемым именно сейчас. Заметил, как многие принялись названивать своим близким? Я бы тоже Ире позвонил, но у стихийников экзамен на далёком полигоне, там магическая связь блокируется во избежание накладок. – Взгляд Лирна стал задумчивым: – А тебя, значит, потянуло к Ульяне... С учётом всех прошлых случаев – не удивлён.
– Каких случаев? – насторожился Яр.
Старшекурсник замялся, осмотрелся по сторонам, будто в пустом морге кто-то мог их подслушать, и высказался:
– Тех, когда вы с Ульяной начинаете рычать друг на друга и тянуться магическими нитями, вступая в магический обмен. Знаешь, до твоего появления в университете Ульяна ни разу никого не «выпивала». Да она вообще моментально разрывала магическую связь, если та вдруг начинала формироваться под влиянием её раздражения и чьего-то ответного страха! Ульяна – очень ответственный маг, прекрасно осознающий свои убийственные возможности и тщательно следящий за тем, чтобы никому случайно не навредить. Только с тобой у неё нашла коса на камень.
– И по моей вине, как мне всегда о том толковали, – поморщился Яр. – Не понимаю, почему на ментальное воздействие Юрисы, к примеру, или других ребят я реагирую спокойно, а на Ульяну непрерывно злюсь и всегда срываюсь в магический обмен!
Лирн снова огляделся и шёпотом произнёс:
– Яр, о таком не кричат на всех углах! Виноваты чувства. Твои чувства, понимаешь? Неопытный маг не может противостоять менталисту, если испытывает к нему сильные чувства: он обречён бурно реагировать на каждый жест и слово и стремиться к полноценной магической связи. А если чувства хоть в малой степени взаимны, то вовсе легче смириться, чем бороться, причём – обеим сторонам магического обмена.
– А если нет у меня к этой ведьмочке никаких чувств? – с последней надеждой уточнил Яр.
– Другого варианта я предложить не могу. До сих пор я, как и многие другие, считал, что вас связывает чувство
