— Пожалуйста, зачитайте вот эту отмеченную страницу из дневника Бланш Филь, — попросил Дрю.
Дрожащими руками Колетт взяла дневник.
— «Дорогая Жюлиана очень любит свою няню Колетт. Она относится к ней почти так же, как ко мне. Я не смогла бы найти лучшей няни для своей дорогой дочурки».
Колетт разрыдалась. Солье подождал, пока свидетельница вытрет слезы.
— Значит, вы были няней дочери Жана Кювье Жюлианы?
— Да, я любила ее как родную дочь.
— А как мистер Кювье относился к своей незаконнорожденной дочери?
Гнев сверкнул в глазах Колетт.
— Он бросил ее. Ангелочек так его любила, а он от нее отказался. Перестал приходить, не приносил подарков. Да и вообще не хотел признавать ее. Он просто игнорировал это милое дитя.
— А как насчет матери ребенка, Бланш Филь? Жан Кювье тоже ее бросил?
— Бланш любила Жана. В течение пяти лет она была его любовницей. Она ждала, что он бросит свою жену и женится на ней. А потом он как-то раз заявил ей, что больше ее не любит и больше не хочет видеть ни ее, ни Жюлиану. Сердце Бланш было разбито, а Жюлиана каждый день спрашивала, где же ее папочка.
— А что потом случилось с Жюлианой? — спросил Дрю.
Какое-то время Колетт прижимала к губам носовой платок, и Лайла подумала, что она не собирается отвечать. Лайла знала, что Бланш и ее дочь давно мертвы, но ей было любопытно, что скажет по этому поводу ее горничная.
— Мисс Малоун, вы должны отвечать, — напомнил свидетельнице судья Димитриус.
Голос Колетт был довольно слаб.
— Жюлиана заразилась желтухой и через две недели умерла.
И вновь Колетт разрыдалась.
— Присутствовал ли Жан Кювье на похоронах своей дочери?
В глазах горничной мелькнула просто безумная ярость.
— Нет! Этот мерзавец не стал признавать ее даже после того, как она умерла! Мы похоронили крошку без отца.
— А что произошло потом с Бланш? — спросил Дрю.
И вновь слезы полились ручьем из глаз Колетт.
— Меньше чем через месяц после смерти Жюлианы она покончила жизнь самоубийством. Она считала, что нет больше смысла жить после того, как Жан Кювье ее бросил, а ее дочь умерла.
Лайла утерла платком глаза. Рассказ Колетт разволновал ее.
— Вы знаете Шарля Филя? Колетт опустила глаза.
— Да, это старший брат Бланш.
Дрю стал прохаживаться перед свидетельской кафедрой.
— Знал ли мистер Филь о других женщинах Жана Кювье?
— Да, он всегда оберегал сестру и не раз предупреждал мисс Бланш на этот счет, но она очень любила Жана и потому не слушала брата, — признала Колетт.
— Прочитайте, пожалуйста, вот этот отрывок из дневника Бланш, — попросил Дрю.
Колетт взяла тетрадь из рук защитника, и тот помог найти ей нужную страницу.
— «Ненависть Шарля по отношению к Жану не знает границ. Я боюсь, что когда-нибудь Шарль и Жан столкнутся лицом к лицу на улице. Шарль сразу же постарается убить Жана. И то, что мой брат собирается причинить вред моему любимому, глубоко меня ранит. Пусть Жан больше меня не любит, он все еще небезразличен. И я не хочу, чтобы мой родной брат испортил себе жизнь из-за того, что я полюбила не того человека».
Колетт закрыла дневник и вновь передала его Дрю.
— Вы видите Шарля Филя в этом зале? Опять зал зашумел, и судье пришлось призывать присутствующих к порядку.
— Да, — ответила дрожащим голосом Колетт.
— Вы можете нам его показать?
Она посмотрела на Дрю умоляющим взглядом.
— Ну, пожалуйста…
— Я прошу вас вновь, мисс Малоун, показать нам Шарля Филя!
Колетт тяжело вздохнула.
— Это тот мужчина, что сидит между двумя полицейскими у противоположной стены.
— Благодарю вас, — промолвил защитник. Все повернулись и посмотрели на Филя. Судья нахмурился.
— Через два месяца после смерти Бланш вы устроились на работу к Лайле Дю Шамп, которая в то время считалась женой Жана. Это правда?
— Да.
— А почему Жан вас не узнал? — спросил Дрю. Она лишь плечами пожала. — Не знаю.
— Мисс Малоун, вы носите парик? Похоже, Колетт не знала, что ей ответить. Наконец она сказала:
— Да.
— Снимите его, пожалуйста, чтобы суду стало ясно, почему Жан Кювье вас не узнал, — попросил Дрю.
Сверкнув глазами, горничная сняла с себя парик. Лайла знала, что она его носит. Колетт объясняла ей, что у нее слишком много седых волос.
— Мистер Кювье никогда не обращал особого внимания на своих слуг.
Лайлу потряс обман Колетт. С тех пор как та устроилась к ним горничной, она всегда заботилась о Лайле. Помогала она ей и после смерти Жана. Домашнее хозяйство она вела безупречно.
Дрю прохаживался перед свидетельницей, насупив брови.
— Почему вы устроились на работу к человеку, которого ненавидели? К человеку, которого считали виновным в смерти Жюлианы и Бланш?! И почему вы прятали свое настоящее лицо?! По-моему, вы собирались его убить!
— Протестую! — крикнул обвинитель.
— Не принимаю протеста, — быстро ответил судья.
Колетт вся задрожала. Она с ужасом посмотрела на мужчину, сидевшего между двумя полицейскими.
— Нет, это неправда, — неуверенно сказала она. Это Лайла убила Жана.
Лайла была в шоке. Она считала Колетт своей лучшей подругой, и эта подруга теперь обвиняла ее в убийстве.
— Вы дали Жану цианистый калий, убивший его в ту ночь, — отчеканил Дрю на повышенных тонах. — Вы устроились на работу к нему в дом, чтобы убить его.
— О нет… он убил мою малышку… Это была не моя идея, — залепетала она, обводя глазами зал. — Я просто сделала то, что…
Шарль Филь вскочил с места и громко крикнул:
— Замолчи, Колетт!
Раздался оглушительный грохот, и Лайла невольно вздрогнула, после чего послышались крики и какая-то возня у противоположной стены.
Полицейские выбили револьвер из рук Шарля и прижали его к полу. Лайла поняла, что грохот был звуком выстрела, и посмотрела на Дрю. Тот уже поддерживал руками Колетт, ее кровь забрызгала его белоснежную рубашку.
Судья ударил молоточком.
— Порядок, сказал я, соблюдайте порядок!
— Быстрее доктора! — закричал Дрю.
Пристав выбежал из зала в то время, как другие полицейские помогали скрутить Шарля. Судья пытался восстановить тишину и порядок в зале, стуча молотком.
Лицо Колетт исказилось от боли. Красное пятно быстро расплывалось по ее груди.
— Дайте мне умереть.
— Нет, нет, ты не умрешь, — успокаивал ее Солье.
Она покачала головой, жадно хватая ртом воздух.
— Послушайте… Я убила этого злодея Жана… за то, что он обидел моего ангела Жюлиану. А ведь она так любила своего отца… Она бы выздоровела, она бы выздоровела, если бы он стоял возле ее постели. Она его так любила, а он предал ее, как и всех остальных.
