Стефан круто повернулся к ней, глаза его яростно сверкнули.
– Умерь свою прыть, женщина! Я снесу тебе голову прежде, чем твое вызывающее поведение принесет мне какие-нибудь неприятности или беды.
– Это твое имя означает неприятности и беды, Стефан-Ублюдок.
Он наотмашь ударил девушку по лицу, она покачнулась и чуть не упала на Май-Ли. Гвен увидала это и побежала было к женщинам, но вспомнила, что держит за руку Сонг. Девочка испугалась и заплакала, зовя между всхлипываниями отца. Гвен взяла ребенка на руки и прижала к себе. Сонг очень интересовало, почему Гвен не разговаривает, и сейчас, успокоившись, она провела пальчиком по губам девушки. Печально посмотрев на нее, Гвен покачала головой, прижимая к губам палец. Сонг положила голову на плечо девушки и сочувственно заглянула ей в глаза, словно полностью осознавая несчастье Гвен.
Май-Ли с Отем стояли под раскидистым дубом и напряженно вглядывались вдаль. Гвен и Сонг, не спускавшая глаз с прекрасной блондинки, подошли к ним, взявшись за руки.
И вдруг лицо Май-Ли озарилось улыбкой, глаза засверкали, плечи распрямились.
– Это он. Черный Рыцарь. Нас спасут.
Отем внимательно посмотрела на Май-Ли:
– Черный Рыцарь?
Пожилая женщина кивнула, и Отем сказала:
– Я знаю его. Когда я была совсем одна и какие-то люди хотели схватить меня, он налетел, как штормовой ветер, и спас мою жизнь и честь. Май-Ли, – она прикоснулась к руке женщины, – на самом деле это Рас…
– Смотрите! – закричала Сонг. – Большие искры уже рядом!
– Спасены, – выдохнула Май-Ли.
Глава 30
Башня замка Сатерленд – старое укрепление, возведенное в XI столетии, – стояла в стороне от особняка; и то, и другое окружала новая стена, заменившая осыпавшуюся и разрушившуюся старую. Поместье состояло из группы зданий, выстроенных из камня и дерева. Окна жилых строений, напоминавшие глаза дракона, сверкали подобно драгоценным камням в лучах заходящего солнца.
Женщина с длинными черными волосами, заплетенными в две толстые косы, поспешно вышла из главного дома; ее громкие радостные крики были слышны по всему двору.
Элизабет Сатерленд была очень красива на последних месяцах беременности.
На подъезде к замку Отем увидела, как свет солнца отражался в высоком окне, посылая во все стороны яркие лучи. Предзнаменование?
– Ты тоже видела? – задыхаясь, произнесла Элизабет.
Она заключила в объятия девушку, как только та спустилась с огромного боевого коня, На котором ехала вместе с очаровательной светловолосой незнакомкой.
– Это хороший знак, – продолжала Элизабет, – так было после победоносной битвы и перед рождением Мари-Николь. О, Отем, девочка моя, как я соскучилась по тебе! Где же ты была? И кто это с тобой?
Отем слегка покачала головой, как бы говоря: «Не сейчас. Я еще сама не знаю».
Когда гости прошли во внутренний двор, Элизабет бросилась к Сонг и заворковала над ней:
– Иди ко мне, ангелочек! Ты, должно быть, голодна и измучена. Мы приготовим всем вам. ванны, а когда вы перекусите, я познакомлю тебя с моей дочерью. Мари-Николь почти такого же возраста, что и ты, – Элизабет еще раз обняла девочку, прежде чем отпустить ее к симпатичной пожилой азиатке.
Отем пошла следом за Элизабет, нежно улыбнувшись через плечо Гвен, которая медленно двигалась по двору и оглядывалась по сторонам. Ведь она никогда не была в Сатерленде, где замок представлял собой восхитительное зрелище – новые деревянные постройки, яркие гобелены, веселые каменные камины, зажженные и в летнее время. Орион Сатерленд постоянно поддерживал огонь в каминах и держал окна. распахнутыми настежь. Как чудесный собор, особняк сверкал круглый год, но особенно был хорош зимой, когда яркое пламя каминов манило уставших путников.
– Нам нужно о многом поговорить, – сказала Элизабет. – Орион сейчас с королем Генрихом и вернется не раньше, чем через неделю. У нас здесь сотни рыцарей, и по первому слову прибудет еще больше. Но я не думаю, что «Стефан со своими приспешниками доставит нар какое-либо беспокойство. Хоуэлл Армстронг; прислал известие, в котором сообщил, что сражения не было, а Стефан убегает так поспешно, что оставляет всех пленных за собой, но, говорят, собирается участвовать в рыцарском турнире, – она рассмеялась. – Странно, но так и должно быть, верно?
Отем хотела узнать одну вещь:
– Ты сказала Хоуэлл Армстронг? Я правильно тебя поняла?
– Ну да, – смеясь, ответила Элизабет, – да, я так и сказала. Ты должна помнить его. Он – один из лучших рыцарей Ориона.
– Я не знала его фамилии, – сказала Отем. – Удивительно…
– Пойдем, я покажу ваши комнаты, – Элизабет пошла вперед, а женщины и Сонг отправились следом.
По пути они обращали внимание на все – блестящие лестницы, гобелены, вазы… Глаза Сонг стали просто огромными при виде такого богатства.
– Он родственник Тайриана Армстронга? – неожиданно выпалила Отем.
– Кто? – удивленно спросила Элизабет, поднимаясь по лестнице, пахнувшей свежим деревом и воском.
– Хоуэлл, – сказала Отем. – Он не родственник Тайриана Армстронга?
– Возможно.
Элизабет разместила Май-Ли и Сонг в приятной, веселой комнате и устремилась вниз; Отем и Гвен не отставали от нее.
– Не хотелось бы вам поселиться в одной комнате? – баронесса взглянула на девушек. – Вы лучше узнаете друг друга… – глаза ее озорно блеснули, но женщина не добавила «вновь», хотя ей очень хотелось. – В твоей спальне две Кровати.
– Хорошо, спасибо, – Отем рассмеялась, ! ласково погладив руку Элизабет.
Поцеловав девушку в щеку, хозяйка замка извинилась и.оставила их одних.
Голова Отем пошла кругом, когда она присела на край кровати. Так много всего случилось… Их освободили, а она даже на знала, что одним из спасителей был Хоуэлл. В латах все рыцари кажутся одинаковыми, к тому же, она не очень хорошо помнила Хоуэлла, потому что он почти все время проводил в тренировках с Орионом и его рыцарями. Кто он, брат Тайриана? Его кузен? Родственники ли они вообще? Почему Рейн не сказал об этом?
И Черный Рыцарь исчез сразу же после из освобождения…
Отем пожала плечами и взглянула на Гвен.; Та крепко спала, раскинувшись на одной из огромных кроватей, занимавших почти все место в ее старой спальне. Все здесь было знакомо Отем, ведь она спала тут последние шесть лет…
А до этого жила с родителями в Уиндраше.
Подойдя к кровати, Отем тихонько погладила Гвен по щеке и откинула прядь светло-серебристых волос, ставших тусклыми, потому что их давно не мыли.
Гвен такая красивая, такая бледная, такая нежная. Судя по ее обращению с Сонг, она очень любит детей.
