Читаем без скачивания Золото Ариеля - Элизабет Редферн

Нед втянул Робина дальше в тень.

Робин смотрел на свой тигель. Он дернул Неда за рукав.

— Нед, Нед! Он остыл!

Нед прошептал:

— Ты сможешь снова его нагреть. Успокойся.

— Но вы не понимаете. Если он остынет, значит, он умрет…

Один из тех, на дороге, резко оглянулся. Собака заскулила, натягивая поводок. Их услышали.

Собаки нашли их быстро. Робина тут же схватили. Нед попытался сопротивляться, но преследователей было слишком много. Им связали вместе руки и потащили в южном направлении мимо затихших таверн и домов на Флит-стрит, где если кто-то и видел их, то всячески старался спрятаться сам, мимо церкви Святой Бригитты, туда, где высокая каменная стена, поросшая лишайником, нависала из тумана.

Нед уже почти догадался, кто и куда их ведет.

Они пришли к старому монастырю кармелитов — белых братьев — насмешливо называемому Альсатия, то есть Эльзас. На этой территории обитала самая лихая бандитская шайка во всем Лондоне. Их-то главарю и выдала Элис шайку Мэтью.

Робина и Неда подтолкнули к большим утыканным гвоздями воротам в стене бывшего монастыря. Один из сопровождающих пнул ворота ногой и выкрикнул пароль. Послышался скрип засовов, и створки распахнулись. Неда и Робина провели через них, мимо троих сторожей, одетых в оборванную военную форму и вооруженных пистолями. Один из них поднес фонарь к лицам Неда и Робина и обратился к их захватчикам:

— Кого это вы привели в такое время, черт побери?

Нед хотел было заговорить. Кто-то с силой ударил его.

Он услышал позади приглушенное всхлипывание Робина, обернулся и увидел, что мальчик побелел от страха. Хотя руки у него были связаны, он сберег свой тигель в целости и сохранности; Нед видел его — почти незаметный сверток, засунутый под подпоясанный дублет. Нед снова обратился к своим захватчикам и крикнул:

— Многие жители Лондона ищут убежище здесь, на территории белого братства, с ее старинными вольностями. Я хочу знать, почему меня привели сюда насильно?

Кто-то рассмеялся и попытался подтолкнуть его.

— А ты бы пришел, если бы мы тебя попросили? Попросили вежливо?

На этот раз рассмеялись все. Но человек с фонарем вынул изо рта глиняную трубку и сказал:

— Стойте, братья. Мы должны выслушать его. Он верно говорит, у нас хорошие традиции.

Нед сказал:

— Спасибо. Вы привели меня сюда насильно. Я не знаю почему. Во-первых, я хочу, чтобы вы развязали эти веревки. А во-вторых, я хочу встретиться с вашим Герцогом.

Они опять рассмеялись и потащили пленников через большие старые деревянные ворота.

— Герцога ты увидишь. И очень скоро. А теперь шевелись, чертов нахал.

Он услышал, что ворота заперли на тройной засов.

Их провели между разрушенными зданиями белого братства. Здесь был построен маленький городок из камня и дерева, позаимствованных в заброшенном монастыре — лабиринт ветхих лачуг и покосившихся развалюх, поставленных вдоль извилистых грязных дорожек. Были там и более крепкие здания, прижавшиеся друг к другу, — трактиры, лавки, торгующие съестным, дома более состоятельных обитателей Альсатии. Из окон низеньких таверн сочился свет, оттуда доносились звуки непристойных песен и приглушенный смех. Хотя час был поздний, кучка оборванных ребятишек стояла у двери в пивную, их лица осунулись от голода и холода. Они смотрели, как мимо идут, спотыкаясь, пленники.

Наконец небольшой конвой подошел к концу темной улицы, где Робина и Неда протолкнули в дверь какого-то дома и заставили спуститься вниз по каменным ступеням, ведущим в подвальное помещение. Один из захватчиков повесил фонарь на ржавый крюк, и Нед увидел, что по стенам течет вода — это помещение, вероятно, находилось ниже уровня соседней реки — и крысы разбегаются по темным углам. Единственной мебелью были грубый деревянный стол и табурет.

Кто-то столкнул Робина с последних ступеней. Он споткнулся и тяжело упал на каменный пол. Нед сказал, задыхаясь:

— Оставьте мальчишку, черт побери. Нашли бы себе ровню и толкали его.

Они тут же врезали парню. Поскольку руки были по-прежнему связаны, он почти не мог сопротивляться. Когда разделались с Робииом, Нед тоже лежал на полу, изо рта у него текла кровь, ребра ныли — его пинали ногами до тех пор, пока кто-то не сказал с сожалением, что, наверное, его нужно оставить в покое, потому что Герцог предпочел бы видеть его живым. И тут вдруг поднялась суета, и кто-то еще сбежал в подвал по ступенькам, расталкивая конвойных.

— Нед! — радостно кричал вновь прибывший. — Нед! Мне сказали, что вы здесь!

То был Лазарь. Нужно отдать ему должное — он отступил с потрясенным видом, разглядев, в каком состоянии Нед. Робин дрожал, забившись в угол. Нед медленно поднялся на ноги. Он попробовал языком кровь, текущую изо рта.

— У меня не было возможности выбирать, — сказал он.

Лазарь повернулся и начал что-то с яростью выговаривать людям Герцога. Нед увидел, что Робин плачет, и подошел к нему.

— Ничего, — сказал он. — Им нужен я, а не ты.

— Вы не понимаете!

Робин печально смотрел на свой запечатанный тигель, который лежал на полу, целый, но холодный.

— Он мертв, — прошептал мальчик. — Ах, Нед! Он мертв.

Лазарь все еще разглагольствовал перед слугами Герцога, которые, судя по всему, довольно хорошо знали шотландца и послушались его. Они развязали веревки на пленниках и отошли, что-то бормоча, а Лазарь хлопнул Неда по плечу:

— Теперь не волнуйтесь, — сказал он с энтузиазмом, впрочем, не очень уверенно. — Здесь явно произошло недоразумение.

— Рад слышать.

Лазарь прошипел еще какие-то выпады по адресу слуг Герцога.

— Уходите. Idz sobie!

Они уходили один за другим, последний что-то угрюмо бормотал при этом. Лазарь повернулся к Неду и потер руки.

— Немного польского, — сказал он. — Я время от времени вставляю пару слов на нем — дьявольский язык, этот польский, вы ведь это помните, Нед, — и это не дает им вспомнить, что я наполовину шотландец. Шотландцев они не любят.

— Значит, их легко провести, да?

— Они глупы, как угонщики скота из Южной Шотландии, и этим все сказано.

Лазарь, удовлетворенно ухмыляясь, поправил фонарь, висящий на стене.

— Я прослежу, чтобы Герцог велел устроить вас поудобнее, не бойтесь. Вас и вашего юного друга.

Робин поднял голову. Глаза у него были широко открыты от страха.

— Герцог?

— Герцог Альсатии. Он правит здесь, и он мой добрый друг, как хорошо известно этим головорезам.

Лазарь весело махнул рукой в сторону двери.

— Я пойду и скажу им, что вам нужна квартира получше, хотя сейчас он, наверное, уже напился до беспамятства. Так что вам придется какое-то время подождать. Но я прослежу, чтобы эти дураки ничего с вами не сделали. Их предводитель хочет, чтобы с вами обращались как с особым гостем.

— Довольно странное представление о гостеприимстве. Лазарь, сделайте для меня одну вещь, а? Кажется, вы можете входить и выходить отсюда, когда вам захочется?

— Так же легко, как и сам Герцог! — похвастался Лазарь.

— Тогда узнайте для меня, нет ли сведений о некоей женщине по имени Кейт Пелхэм, которая находится в заключении в тюрьме на Вуд-стрит.

— Кейт Пелхэм, — повторил Лазарь. — Будет сделано.

Он постучал в дверь — ее открыли. Лазарь сказал им предостерегающе:

— Оставьте его в покое. Вы меня слышали?

И все ушли.

Нед услышал, как кто-то запер дверь снаружи.

Боль в разбитых ребрах стала невыносимой. Откуда-то издалека доносился смутный звон церковных колоколов.

Была полночь, настало Рождество. Робин в полном изнеможении свернулся на полу, положив тигель на согнутый локоть.

Когда пробило полночь, в тени, отбрасываемой Тауэром, на Беруорд-лейн произошли беспорядки другого рода. По обоим концам улицы были сложены праздничные костры, их подожгли, когда зазвонили колокола церкви Всех Святых; некоторые решили, что это предвестие рождественских праздников, другие, находясь на безопасном от них расстоянии, слышали в ответ, что это бунт против судей, попытавшихся проинспектировать какой-то дом на Беруорд-лейн в связи со слухами, что там прячут краденое.

Планы судей явно были нарушены — не было видно никаких представителей закона и порядка. На этой улице стоял дом, принадлежащий старому пирату Альварику Джонсону; и пока горели костры по обоим концам улицы, были отворены и подняты закрытые на засов крышки люков, ведущих в подвал дома. На веревках и блоках подняли ящики и с осторожностью выложили содержимое — то были не сокровища пиратов, хотя и ходили слухи, что они лежат здесь в большом количестве в глубоких подвалах под улицей, а корабельные пушки, порох и амуниция — все приобреталось неделя за неделей и месяц за месяцем посредством тайных краж из доков Дептфорда. Это были товары, которые сразу же узнал бы добросовестный Френсис Пелхэм, по крайней мере по записям, так как они должны были храниться на складах Ост-Индской компании.