— Спасибо.
— Значит, все решено? — Том снова принялся целовать ее в шею.
— Видишь ли… Это будет зависеть… от некоторых обстоятельств.
Он поднял голову и бросил на нее быстрый взгляд.
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я? Я хочу сказать… О господи! — Клэр вдруг резко села, опершись о спинку кровати, и натянула простыню до подбородка.
— В чем дело, Клэр?
«Пропади все пропадом! Какого дьявола эта женщина колеблется?»
Том пытался подавить свою досаду, но у него это плохо получалось. Он бросил на Клэр недовольный взгляд. Она повесила голову и выглядела очень несчастной.
— Прости меня, Том! Не мог бы ты дать мне немного времени? Боюсь, тебе обо мне еще не все известно.
Том тоже сел и запустил пальцы в волосы. Когда Клэр вот так вздрагивала от страха перед ним, это только злило его еще больше. Надеясь успокоиться, он сделал глубокий вдох.
— Ради бога, Клэр, если я чего-то не знаю, скажи мне! Мы ведь уже так много рассказали друг другу. Мне казалось, между нами не осталось ничего недосказанного. Если только… О господи! Неужели ты замужем?
Как только эти слова слетели с его языка, он тут же понял, что этого быть не может. Она ведь была девственницей!
Клэр так резко тряхнула головой, что Том почувствовал себя виноватым. Он погладил ее по плечу.
— Нет. Конечно же, нет! Прости, Клэр. Но почему ты не хочешь сказать мне, в чем проблема? Ты что же, мне совсем не доверяешь?
С неизбывной тоской она печально произнесла:
— Разумеется, я доверяю тебе, Том. А вот мне доверять нельзя…
«Боже правый! Этого только не хватало!»
— Почему же нельзя, Клэр? Вот я, например, тебе доверяю.
— Спасибо…
Голос ее задрожал, и Том решил, что будет лучше на нее сейчас не давить. Когда-нибудь она сама расскажет обо всем.
Внезапно в коридоре раздался какой-то стук. Том заметил, как Клэр замерла и бросила испуганный взгляд на дверь.
— Господи боже мой! Это, должно быть, Салли открывает ставни. Который час? — Теперь в голосе ее слышалась тревога.
— Семь с чем-то. Не беспокойся, ты не проспала.
— Как ты не понимаешь?! Нельзя, чтобы меня здесь увидели!
Она выбралась из кровати, прихватив с собой простыню. Том усмехнулся.
— Салли не войдет сюда, поверь мне.
Замотавшись в простыню, Клэр в панике воскликнула:
— Но она может заглянуть в мою комнату! И что она тогда подумает?
Том посмотрел на завернутую в простыню Клэр с горящими щеками и высовывающимися из-под белой материи босыми ногами.
«Боже правый, да я просто одержим этой женщиной!» — подумал он.
— Не волнуйся о том, что тебя могут увидеть, радость моя! Ведь здесь я хозяин. Никто не посмеет тебя уволить!
— Ладно, скажу ей, что выходила прогуляться на рассвете, — пробормотала Клэр, не обращая на него внимания.
В простыне она была похожа на греческую богиню. Тому захотелось схватить ее, отнести назад в кровать и ласкать целую неделю, но он решил, что она, пожалуй, станет возражать.
Указав пальцем на простыню, Том заметил:
— Еще можно сказать Салли, что вы с Дайаной решили поклоняться восходу солнца в тогах.
Несмотря на явное замешательство, Клэр все-таки хихикнула.
— Тогда проследи, пожалуйста, чтобы Салли ушла из коридора, а я перебегу в свою комнату.
Том пронаблюдал, как она сломя голову бросилась в свою комнату, таща за собой простыню, и не удержался от улыбки.
«Господи, что со мной делает эта женщина! А она и представления не имеет о такой своей власти. Возможно, в этом ее главное очарование…»
Умываясь, Клэр радовалась своей предусмотрительности. Если бы она заранее не запаслась водой, ей пришлось бы спускаться вниз, на кухню, в это самое знаменательное утро ее жизни.
Клэр посмотрела в зеркало и засмеялась от радости. Она давно привыкла считать себя никому не нужной старой девой — более того, почти превратила себя в таковую! — и теперь с трудом верила, что стала наконец женщиной.
Клэр подошла к окну и раздвинула занавески. Снег ковром покрывал луг и клоками лежал на деревьях. Установилась самая настоящая зима, и ей показалось, что сама природа своей чистотой великодушно благословляет их союз.
Нетронутый снег расстилался куда хватало взгляда. Позднее на нем останутся следы людей и животных, но сейчас Клэр могла представить, что они с Томом — единственные люди на всем белом свете. Она распахнула окно и от избытка чувств сделала такой глубокий вдох, что чуть было не обморозила себе легкие. Но ей было все равно. Она чувствовала себя прекрасно.
«Однако нельзя быть такой счастливой, только что поднявшись с постели мужчины, который не является твоим мужем!» — напомнила себе Клэр. У нее возникло подозрение, что это ощущение счастья — результат ее недопустимого воспитания, но она отмахнулась от него.
— Все это чепуха, — сказала она морозному дню. — Пусть мой отец — настоящий негодяй, мы с Томом ничуточки на него не похожи. Ведь Том даже просил меня, чтобы я осталась в усадьбе Партингтонов навсегда!
Клэр обняла себя руками за плечи и принялась вальсировать по комнате, пока не покрылась гусиной кожей. Только после этого она закрыла окно. Ей даже пришлось накинуть на себя шерстяную шаль — у нее так закоченели пальцы, что не могли держать щетку для волос.
Соорудив красивый пучок на затылке, Клэр подумала, что жизнь прекрасна. И единственное, что мешает ей стать самой счастливой женщиной в мире, — это Таскалусец Том Парди.
— Я должна во всем признаться, — прошептала Клэр своему отражению в зеркале. — И чем скорее, тем лучше.
Но когда Клэр спускалась по парадной лестнице усадьбы Партингтонов навстречу Тому, который поджидал ее с радостной улыбкой на лице, она заколебалась. А когда он с такой почтительностью обращался с ней за завтраком, настаивая, чтобы она съела последнюю булочку, и умоляя проглотить кусочек ветчины, чтобы восстановить силы, ее твердая решимость и вовсе растаяла.
Джедидайя, как обычно, был слишком погружен в собственные мечтания, чтобы заметить необычное поведение Тома за столом. Однако Скраггс не страдал подобным недугом. Клэр заметила, как он неодобрительно шевелил бровями, наблюдая за ними. А когда она после завтрака зашла на кухню, чтобы отдать миссис Филпотт распоряжения на день, оказалось, что Скраггс не терял времени даром и поделился своим подозрениями с другими.
— Это правда, мисс Монтегю? — спросила миссис Филпотт, едва Клэр переступила порог.
Глаза ее так и вылезали из орбит, щечки-яблочки раскраснелись, рот расплылся в улыбке, а руки подпирали необъятную грудь.
Клэр прекрасно поняла, о чем идет речь, но сочла за благо не признаваться в этом.
