Читаем без скачивания Другая победа. Если бы победил Гитлер - Коллектив авторов

Наиболее сложным решением было то, в котором люфтваффе сумели победить Шпеера в споре за повышение тактико-технических характеристик самолетов в некоторый ущерб количеству выпускаемых машин. Шпеер исходил из того, что он должен повсеместно бороться за увеличение объемов производства боевых самолетов. Он полагал, что не так важно, если какие-то разработки устареют, гораздо важнее поддерживать высокий объем производства. На смену такому подходу, который мог привести к тому, что Германия закончила бы войну, имея большое количество устаревших истребителей, которые с пустыми баками будут ждать своей участи на запасных аэродромах, пришло одно из «ключевых решений» перехода к созданию боевых машин с высоким насыщением сложной техникой.

В люфтваффе понимали, что, имея большое количество истребителей с недостаточными тактико-техническими характеристиками, эта организация не сможет оказать реальное противодействие противнику. В силу этого было принято решение увеличить объем производства истребителей FW.190 вместо истребителя Bf.109, смену которому должны будут составить оснащенные поршневыми двигателями промежуточные истребители моделей Ме.209 и Ме.309. Они будут выпускаться до тех пор, пока в 1945 году заводы компании «Мессершмитт» не перейдут полностью на производство истребителей Me.262. В основу концепции легли слова Иоганна Штейнхоффа, одного из молодых командующих соединениями истребителей, на плечи которого легла вся тяжесть разработки боевых операций: «Война в воздухе – это война средствами боевой техники, которую, как бы ни был высок боевой дух сражающихся и их решимость победить, нельзя выиграть силами, менее совершенными в техническом отношении»[161].

Наиболее важным явилось решение о разработке и производстве реактивных истребителей. Немцы еще на ранних этапах разработки сумели оценить возможности, которые несет в себе реактивный истребитель, используемый для борьбы с бомбардировщиками, будь то днем или в темное время суток. Для того чтобы как можно скорее выйти на уровень серийного производства данных машин, они пошли на свертывание целого ряда других научно-исследовательских и опытно-конструкторских разработок.

Ими было принято решение начать производство самолета Ме.262 в качестве истребителя переходного типа, и это несмотря на все ограничения, накладываемые установленными на нем двигателями «Юмо» Юнкерса, как в силу их конструкции, так и материалами, используемыми для их изготовления. Немецкие разработчики понимали и то, что разрабатываемый истребитель Ме.262 должен представлять собой не просто истребитель, но часть единой системы вооружения, которая оснащена революционно новым оружием – ракетами R4M класса «воздух – воздух» калибром 55 мм.

Следующие решения нужны были для того, чтобы эти системы вооружений и это оружие действовали в бою с максимальной эффективностью. Главной задачей преобразования люфтваффе стало усовершенствование системы командования и штабной работы. Теперь люфтваффе предстали единой системой противовоздушной обороны, последовательно наращивающей боевую мощь своих истребителей, радиолокационных станций и зенитной артиллерии, обеспеченной хорошо продуманной системой управления боем, обеспеченной надежными наземными линиями коммуникации. Подобная реформа потребовала выдвижения нового поколения командиров из числа тех, кто стал заметен благодаря победам, добытым в кабине истребителя. Дело в том, что генералы, которые воевали успешно во времена блицкрига, не так-то легко приспосабливались к условиям оборонительной войны. Вместе с новыми командирами несли службу штабисты, которые прошли подготовку в лучших немецких традициях и представляли собой сочетание офицеров, которые до войны служили в Генеральном штабе, а затем были откомандированы в люфтваффе, а также наиболее способные летчики-фронтовики, прошедшие всестороннюю подготовку по штабной работе.

Главнокомандующим противовоздушной обороны рейха предстояло стать Галланду. Он был уполномочен принимать жесткие решения и отдавать приказы, являвшиеся обязательными не только для различных родов войск, но и для тьмы государственных и партийных учреждений, а также организаций на местах, задачей которых являлась борьба с последствиями бомбардировок. Такая концентрация властных полномочий – фактически в одних руках была собрана вся полнота ответственности за осуществление руководства войсками, за административное управление, а также за проведение исследований и организацию производства – до сих пор не встречалась в Третьем рейхе. Так же не имело примеров и такое доверие к командующему со стороны руководства государства. Однако развитие событий еще покажет, что никакие меньшие меры не могли быть достаточными, для того чтобы спасти государство, не говоря уж о том, чтобы победить.

Для достижения успеха недостаточно того, что в Германии были найдены «верные» решения. Англо-американским союзникам нужно было принять свои «неверные» решения. На тех постах, где немцы сменили свое руководство, союзники оставили свое командование неизменным. Маршал авиации Артур Харрис и генерал-лейтенант Аира Икер, которые руководили бомбардировочными операциями 1943 года, сохранили свои посты. Оглядываясь назад, можно утверждать, что решения, которые были приняты этими военачальниками в части воздушного наступления, явились следствием ограниченного представления о возможности достижения победы бомбовыми ударами авиации дальнего действия. Таким образом, ключевое решение, которое было принято англо-американскими союзниками, заключалось в том, чтобы продолжать авиационные налеты так, как это делалось до того поражения в воздухе, которое нанесли им немцы, но только большими силами и с большим упорством.

Несомненно, стратегические военно-воздушные силы союзников отнюдь не являлись первым войском, которое было приведено к поражению той доктриной, которую оно исповедовало до этого и которая оказалась несостоятельной при жестокой проверке, учиненной ей на поле боя. Любой общественный институт плохо поддается обучению. Не раз доказывалось, что общественным организациям в целом, а конкретно военным организациям, которым в особенности характерно глубокое уважение к доктрине, свойственна малая чувствительность к переменам, происходящим вокруг них[162].

В то время как немцы, несмотря на свой успех в борьбе с бомбардировщиками союзников, провели всесторонние и глубокие изменения в составе своей авиации, в подготовке и организации боя и в самолетостроении, союзники решили не проводить подобных изменений. Им уже удавалось добиться успеха в небе над Гамбургом и Гулем, и поэтому они верили, что все, что необходимо, чтобы добиться такого же успеха снова, это повторить налет, но сделать его более длительным и более интенсивным.

ВВС Великобритании и США оставались верными тем же стратегическим принципам использования авиации дальнего действия, которые они пытались реализовать в 1943 году[163]. При этом англичане не исповедовали принцип нанесения бомбового удара по какому-то определенному промышленному центру. Ударами по населению городов Германии, по ее административным центрам и транспортным узлам они рассчитывали парализовать волю этой страны и ее способность к сопротивлению. ВВС США не хотели пересматривать свое предвоенное упование на доктрину воздушного удара, основанную на применении массовых формирований бомбардировщиков, которые, действуя без прикрытия и в светлое время суток, своими прицельными ударами будут уничтожать стратегически важные цели противника[164].

Несмотря на то, что в 1943 году подобные бомбардировки потерпели неудачу, приверженцы этой стратегии считали, что повторный налет будет удачным. Командование военно-воздушных сил США верило, что, поскольку бомбардировщики В-17 и В-24 были лучше приспособлены для дневных, нежели для ночных операций, они смогут избежать тех осложнений, с которыми бомбардировочное командование столкнулось в первые годы войны в силу несовершенства навигационного оборудования и малой точности наведения на цель. Для американского образа военных действий характерно рассчитывать на победу, исходя из превосходства своей военной доктрины и имеющихся ресурсов, и руководство армейской авиации было намерено самостоятельно командовать своими воздушными силами и проводить операции независимо. Однако неудачи 1943 года привлекли к себе внимание военного и политического руководства военно-воздушных сил. Они больше не хотели давать деньги на восполнение ресурсов в условиях, когда затраты не приносят никаких результатов.

Несомненно, решение продолжать действовать по-прежнему, несмотря на то, что это не дает эффекта, достаточно широко распространено в военно-воздушных силах. Харрис относился с плохо скрываемым презрением ко всем разработанным в США планам нанесения воздушных ударов по промышленным центрам в Германии. Он не захотел отказаться от своего намерения совершать воздушные налеты на крупные города Германии даже для того, чтобы принять участие в уничтожении предприятий по производству шарикоподшипников в Швейнфурте. Восьмая воздушная армия США продолжала бомбить укрытия немецких подводных лодок во французских портах, хотя прошло уже много времени после того, как было признано, что подобные налеты полезны главным образом потому, что экипажи бомбардировщиков могли проходить здесь тренировку[165].