— Хорошо, — и снова быстрая улыбка. — Да. Еще кое-что… ответите мне на один вопрос?
— Конечно.
— Зачем Сатана IV, отец четырех демонят оставил свои регалии здесь?
Библиотекарь споткнулся.
Повернулся к спокойной Андре.
— Кто тебе рассказал?
— Книги. Это продолжалось не так уж и много циклов. Никто не успел еще переродиться заново. А вот вы, как библиотекарь — вечны. И они помнили вас, поэтому и не хотели, чтобы «образ» страдал. Я спросила у них, когда они переставали видеться с вами, и книги описали мне пришедших к вам гостей. Их было двое. Демон и его этели. Только вместо кровавой ведьмы, Сатана IV захотел быть оригинальным, и выбрал суккубу.
— Он пожалел об этом, — библиотекарь рассмеялся. — Как пожалел! Она оказалась… ревнивой, как кошка. Она признала его своим, и больше никого не подпускала. Гарем, которым он так гордился, пришлось закрыть. Номинально он существовал, ибо было положено князю, но вот реально он там не появлялся. Она отогнала от него всех. Ревнивая, дикая и неизмеримо прекрасная. Ему завидовали. У него, князя, пытались украсть эту суккубу.
— Иххинсионс, верно?
— Да, — библиотекарь снисходительно усмехнулся. — Прекрасная суккуба, не ставшая женой официально, но, тем не менее, выполнявшая ее обязанности. Она воспитывала мальчишек и постоянно была рядом с Князем.
— Зачем они отдали регалии?
— Им они больше не нужны были. Это замена.
— Замена? — растерялась Андра.
— Да. Эти три регалии — физическое выражение чувств. Истинным властителям после того, как они достигают определенного порога зрелости, такие игрушки уже больше не нужны. И тогда они отдают их на хранение.
— Корону, значит, вам отдают всегда?
— Да. Я уже видел десятка два властителей демонов, великих князей и их этели. Кто-то был удивительным, на кого-то не стоило рассчитывать. И тогда корона оставалась у меня до следующего поколения. А в этот как раз ко мне пришли сразу два наследника…
Андра кивнула, потом остановилась, разглядывая широкий круг, огороженный бетонными столбиками.
— Мы пришли?
— Точно.
— Это место. В нем есть что-то…
— Неправильное? — подсказал Всеволод Аркадьевич.
— Я не ощущаю здесь силы. Разве так бывает?
— Да, тут стоят щиты, отсекающие внешний мир. И здесь можно пользоваться только тем, что есть у тебя.
— И как это поможет в нашей дуэли? — изумилась Андра. — У меня очень много сил, должна вас предупредить честно. Поэтому было бы лучше, если бы выбрали условия, которые будут нас хотя бы уравнивать. В идеале, я бы дала вам фору…
— Из тебя получится замечательная этели, — сделал Всеволод Аркадьевич комплимент девушке.
— Нет.
— Что?
— Из меня не получится никогда хорошей этели, потому что это всё — временный эффект.
— Временный? — библиотекарь даже остановился, не пересекая круга.
— Да. Это просто… стечение обстоятельств. Не более того. Так что я не обольщаюсь.
— Значит, не сражайся за корону. И всё закончится прямо сейчас, — предложил обрадованный Всеволод Аркадьевич.
— Э нет, — отмахнулась девушка от предложения. — Мне такое не подходит. К тому же…
— К тому же?
— Вас это не касается! И давайте уже, что ли, ближе к дуэли. Хочу вернуться побыстрее… И покинуть это негостеприимное место.
— Думаешь, впереди вас ждет что-то хорошее?
— Думаю, самое хорошее уже случилось — мы встретились. А вот остальное… Пока всё это не закончится, думаю, нам надо постараться выжить.
— Достойный план, — двинулся Всеволод Аркадьевич в круг. — Правила просты. До первой крови. Каждый наносит три удара. Если никому не удалось никого ранить — еще три. И так до тех пор, пока не прольется чья-то кровь.
Андра не успела даже подтвердить, что она поняла условия сделки, как библиотекарь атаковал. Рой льдинок сорвавшихся с его ладоней скользнул вдоль лица Андры. Девушка досадливо зашипела, почувствовав что-то на щеке. Но крови… не выступило. Боль была, а вот последствий ранений нет.
Второй и третий удар Андра уже встретила во всеоружии. Уворачиваться от летающих предметов она научилась после «дрессировки» Эльена быстро.
— Неплохо, — покивал библиотекарь. Только серебряная сила, погладив девушку по щеке, шепнула, что он — не рад. Что он совсем не рад тому, что не удалось ранить девчонку. А еще тому, что она вообще здесь появилась.
Люди такие шумные, и демоны не лучше. Он читал такую замечательную книгу!
Серебряную силу смыло волной ярости, чистой, ничем не замутненной. Кулаки сжались сами собой.
— Значит, люди — такие шумные?
Всеволод Аркадьевич поморщился.
— Ты же ведьма!
— Правда? Спасибо, что сказал.
— У тебя не должно быть сил читать в чужих душах.
— Какая невыразимая досада! Она у меня есть.
— А ты точно этели? — задал не самый своевременный вопрос Всеволод Аркадьевич.
Андра развела руками:
— Кажется, я в этом не уверена.
И больше не став ждать, от души засветила библиотекарю каменным кулаком между глаз.
Потом ее долго отчитывали Лилиар и Эльен, пока девушка делала вид, что ей стыдно. Стыдно ей не было. Потом они нашли зеркало, и Андру долго ругали зеркальные духи, которые не могли до нее дозваться и перепугались, когда в сознание юной ведьмочки начали ломиться другие голоса.
Мефистофель, получивший через руки Лилиара корону, единственный не стал ни в чем упрекать девушку. Просто погладил ее по волосам и тихо сказал:
«Спасибо».
Улыбнувшись ему в ответ, Андра кивнула:
— Всегда пожалуйста.
Всеволод Аркадьевич в башне прикладывал к носу лед, докладывал Князю демонов о том, какая боевая у его сына этели. Князь радостно хохотал. Боевой котенок нравился ему всё больше и больше.
В небольшом домике по карте ползали пятеро демонов, планируя грядущую атаку. До назначенной попытки убийства оставалось несколько часов.
Глава 20. Под покровом ночи
Лесом, полем. Лесом, полем. Лесом, полем.
Однообразный пейзаж вокруг навевал звериную тоску, такую, что хотелось выть по-волчьи. А подвижек вокруг никаких не было. Более того, и лес, и поле вокруг — были одними и теми же, ибо демоны ходили кругами.
— Всё! — констатировала Андра, рухнув на землю. — Я дальше никуда не пойду! В конце концов, я девушка, а не шагающий робот! Имейте, наконец, мужество признать, что мы заблудились или еще что!
Мужчины переглянулись. Девушка действительно выглядела замученной. И если им в очевидном признаться мешала гордость, то позаботиться о самом слабом они были обязаны.
