Впрочем, какой бы Гвинет ни была на самом деле, она уже начала скучать по мужу. Она прикусила губу, силясь сдержать наворачивающиеся на глаза слезы.
Услышав стук в дверь, Гвинет вскочила на ноги и резко повернулась. Она крикнула стучавшему, чтобы он входил, и через мгновение в комнате появился граф Ротгейт. Старик осторожно передвигал ноги, а в его седой бороде пряталась приветливая улыбка.
– Доброе утро, Гвинет, – поздоровался он. – Уж не буду спрашивать тебя, как ты спала, потому что по твоему измученному личику видно, что сон обошел тебя стороной минувшей ночью.
Гвинет, нахмурившись, посмотрела на него. Что ему здесь нужно? Может, Арик рассказал Гилфорду об особенностях ее характера?
– Комната очень уютная, – заговорила она в ответ. – Просто я не…
– Ты еще не смогла почувствовать себя здесь свободно? – Гвинет хотела что-то возразить, но Гилфорд остановил ее взмахом руки. – Нет-нет, не говори ничего, я же вижу, что ты сильно огорчена и на сердце у тебя невесело.
– Все пройдет. – Гвинет была озадачена тем, что старик с такой легкостью догадался о ее чувствах, сумел заглянуть даже в ее сердце.
– Ты так думаешь? – пожал он плечами. – Жаль, но, похоже, Арик придерживается иного мнения.
Гвинет невольно напряглась. Не зная, что Арик рассказал старику, она не хотела вдаваться в подробности их расставания.
– Арик уехал, – вымолвила она.
– Да, – кивнул Гилфорд. И добавил: – Он уехал биться.
Гвинет нетерпеливо вздохнула.
– Нет, Арик отправился в свою лесную хижину, расположенную возле моего дома в Пенхерсте, что в Бедфордшире.
Улыбка Гилфорда стала шире.
– Мы разговаривали с ним этим утром, – сказал он. – Арик отправился биться. И он сделал это ради тебя.
«Ради меня? – промелькнуло у нее в голове. – Приятная новость, конечно, но можно ли ей верить?»
– Вы ошибаетесь, я уверена, – проговорила Гвинет.
– Присядь, дитя, и я кое-что расскажу тебе.
Скептически усмехнувшись, Гвинет уселась. Насколько она могла предположить, у старого графа вполне могли быть куриные мозги – как и у любого деревенского дурачка. Наверняка Арик не слишком подробно описывал ему свои проблемы.
Кивнув, Гилфорд устроился на подоконнике. Несмотря на возраст, держался он все еще довольно уверенно и выглядел внушительно.
– Арик любит тебя… – заговорил Гилфорд.
– Нет! – воскликнула Гвинет. Сердце подскочило у нее в груди.
– Да, любит, – настойчиво повторил Гилфорд. – Я знаю это, потому что он готов биться за тебя. Если бы речь шла только о нем, он бы предпочел умереть.
– Этого я не понимаю, – пробормотала Гвинет.
– Как и все мы, дитя мое. От родителей Арик унаследовал честолюбие, он сам и его семья всегда имели большую власть при дворе, были людьми влиятельными, вассалы всегда уважали их. Это можно сказать и про Арика, и про его отца с дядей, и про деда… Он связан родственными узами с самыми родовитыми британскими семьями, среди которых сами Плантагенеты… и Тюдоры. Ребенком Арик бы сообразительным, – продолжал Гилфорд. – Когда он стал молодым человеком и появился при дворе, ему не составляло никакого труда заставлять людей с радостью выполнять его желания. А если учесть его удивительные заслуги в боевых действиях, то становится понятно, что он был, пожалуй, самым влиятельным человеком в своей семье, даже более влиятельным, чем его дядя, возводивший королей на трон.
Непросто было представить себе, что все это говорится о человеке, который вел жизнь затворника в лесной хижине. И почему только он оставил такую жизнь, предпочел по собственной воле уйти от мира и поселиться в лесу?
– И что же изменилось? – спросила Гвинет, недоуменно хмурясь.
Старик пожал плечами.
– Мы все хотели бы получить ответ на этот вопрос, – промолвил он. – У Арика, вероятно, были причины так поступить, но он предпочел держать их в секрете.
Наверняка эти же самые причины заставляли его отказываться от участия в сражениях, подумала Гвинет.
Но ведь Гилфорд считает, что Арик ушел на войну из-за нее. Это невозможно. С какой стати он пойдет защищать свою жену, которую считает низкой и подлой? Жену, которую он бросил?
– Теперь это все уже не важно, – пробормотала Гвинет. – Арик уехал.
Старик подумал, а потом встал перед ней во весь рост.
– Ты говоришь одно, а сердце подсказывает тебе совсем другое, – промолвил он. – Может, стоит прислушаться к его словам. – Гвинет хотела что-то сказать, но он остановил ее. – А теперь отдыхай, дитя мое, и знай, что в Харидж-Холле тебе рады.
Гвинет молча смотрела на Гилфорда. У того на лице появилась какая-то удивительно удовлетворенная улыбка, а потом он вышел из комнаты.
Глава 17
Туманным английским утром Арик ехал на юго-запад между Кираном и Дрейком. Они почти не разговаривали и перекинулись несколькими словами лишь тогда, когда его ирландский друг попытался заставить улыбнуться его и Дрейка.
Но Арику было не до улыбок.
Ох, следовало ему придержать язык в разговоре с Гвинет! Она поступила так, как поступила бы любая другая женщина. Они все ложатся в постель с мужьями ради того, чтобы обеспечить себе безоблачное будущее. Глупо было ждать от нее, от их брака чего-то другого. Собственно, он смог бы пережить все это, если бы не ложь о любви. Арик не выносил лжи. Хуже того, ему очень хотелось верить в то, что Гвинет действительно привязалась к нему. Глупец! Поэтому он так и разгневался, узнав, что она солгала ему, – почувствовал себя преданным, обиженным.
Арик нахмурился. Неужели женитьба все-таки изменила его, сделала мягче, повлияла на его разум? А может быть, Гвинет связана каким-то образом с темными силами, обладает способностью к колдовству, которую жители Пенхерста приписывали ему?
Но возможно, все дело в том, что он ее любит.
Арик даже вздрогнул, когда эта мысль пришла ему в голову. Неужели именно в этом дело? Неужели за несколько последних месяцев его сердце привязалось к этой невоспитанной, крикливой, несдержанной, но в то же время такой теплой, ласковой и нежной девчонке, которую он назвал своей женой? Помоги ему Господь!
Неудивительно, что он не согласился на сделку, вынуждавшую его принять ее тело в обмен на его богатство. Просто он уже некоторое время любит Гвинет.
Но полюбит ли она его по-настоящему, если ему удастся выжить в предстоящей битве? Святые угодники, да ему ненавистна даже мысль о том, что он будет жить рядом с женщиной которая отдалась ему только ради денег и общественного положения. А ведь он все больше попадал под ее обаяние, его гак и манил ее чувственный рот, удивительная душа. Он был готов на что угодно, лишь бы она была рядом.
