От разочарования Арик устало закрыл глаза. Если даже его названые братья и человек, заменивший ему отца, не могут его понять, он, без сомнения, оставит этот мир как изменник, причем еще и в одиночестве.
– Я не могу, – в который уже раз повторил он.
– Это я уже слышал, – бросил Гилфорд. – Но я бы хотел знать, в чем причина отказа.
Желание поведать обо всем Гилфорду было очень велико, однако Арик сдерживал себя. Ведь если его любимому наставнику что-то станет известно, то и он умрет как изменник.
– Ты не должен ничего знать.
Гилфорд замолчал. Арик даже поднял на него глаза, чтобы удостовериться в том, что учитель слышал его слова. Судя по серьезному выражению его лица, он все слышал и, более того, обдумывал свои следующие слова.
– Что бы ты ни сказал мне, это не изменит моего решения, – промолвил Арик.
Старик молча кивнул, поглаживая свою длинную седеющую бороду.
– Я забросил свой меч подальше и больше не возьму его в руки, чтобы не убивать ни в чем не повинных людей, – проговорил Арик.
И на этот раз можно было подумать, что Гилфорд не слышал ни слова, потому что он лишь пробормотал:
– Хм…
– Это дело чести! – воскликнул Арик, чувствуя, что гнев обуревает его с новой силой.
– Да-да, дело чести… – рассеянно повторил Гилфорд.
– Без чести человек ничто, – сказал Арик.
– Верно, – кивнул старый граф.
Арик замолчал, он чувствовал: его учителю есть что сказать. Однако молчание затягивалось.
– Ну давай же, высказывайся! – не выдержал наконец Арик. – Не молчи!
Пожав плечами, старый граф наконец-то заговорил:
– Да, действительно, честь очень важна для человека. Ты хорошо усвоил это.
– Ты сам научил меня этому, – заметил Арик.
Старик по-прежнему поглаживал бороду.
– Но почему ты полагаешь, что сохранишь честь, отказавшись убивать других воинов, в то время как этот отказ будет равнозначен смерти тех, кого ты любишь?
– Что?! Да именно из-за этого я уехал из Нортуэлла и увез с собой Гвинет! Я хочу защитить их…
– Ты не так наивен, каким хочешь казаться, Арик. Не могу поверить, что ты сам веришь в то, что говоришь. Ты отказываешься участвовать в битвах, потому что устал от них. Ты будто бы уехал из Нортуэлла, чтобы пребывание в замке не осложняло тебе жизнь. Ты оставляешь Гвинет, чтобы заявить: она ничего для тебя не значит. Но как только ты распрощаешься с Нортуэллом и Гвинет, за которых ответствен, Корона тут же распорядится ими по своему усмотрению: замок попадет в руки преданного Ричарду человеку. А Гвинет вслед за тобой объявят изменницей и казнят.
– Нет!
– Да, – возразил старик. – Ну сам подумай: если король Ричард захочет передать твои владения преданному человеку, оставит ли он в живых твою вдову, которая сможет претендовать на это имущество?
– Гвинет не имеет никакого отношения к моему решению, – упрямился Арик.
– Думаешь, королю Ричарду будет до этого дело? А как же твой брат?
– Но Стивен верен королю!
– Это не так уж важно. Потому что король передаст такой лакомый кусочек земли и замок только влиятельному и могущественному лорду.
Слова Гилфорда подействовали на Арика как удар в живот. Он ведь только хотел защитить то, что ему дорого, разве не так? Стивен и Гвинет не могут, не должны умереть из-за его желания сберечь собственную честь. Сдерживая желание ударить кулаком по столу, Арик с тревогой взглянул на учителя.
– Кстати, если власть перейдет в руки Генриха Тюдора, – продолжал старый наставник, – то ничего не изменится. Он сочтет, что ты был верен королю Ричарду, даже если ты не станешь биться. И Генрих, в свою очередь, тоже захочет отобрать твои владения и передать их кому-то из верных ему людей. И опять же твои брат и жена будут только мешать ему…
Арик с трудом сглотнул, слушая Гилфорда и понимая, что тот говорит правду. В его висках тяжело застучала кровь. Бум-бум-бум… Звук был до того громким, что ему стало казаться, что он сходит с ума. Мысли вихрем летели в его голове, но самой главной для него была единственная: он не станет причиной смерти Гвинет.
Тяжело дыша, Арик приказывал сердцу уняться, а мыслям остановиться. Но это ему не удавалось.
Неожиданно Гилфорд встал.
– Я достаточно сказал тебе, – промолвил он. – Дрейк с Кираном выезжают этим утром, чтобы принять участие в битве. Ты волен направиться туда, куда ведет тебя совесть.
Старик вышел из большого зала и быстро исчез на темной лестнице, едва освещаемой предрассветными сумерками. Арик опустил глаза на кружку эля, стоявшую перед ним на столе. Куда же ему ехать? Как поступить?
Его сердце уже знало ответ на эти вопросы.
Гвинет проснулась около полудня. Служанка – та самая рыжеволосая, что заигрывала с Кираном прошлой ночью, – принесла ей воды, чтобы умыться, и легкий завтрак. Глядя на сыр и свежий белый хлеб, Гвинет нахмурилась. От запаха сыра и хлеба ее слегка затошнило.
И еще от того, что Арик уехал.
Покачав головой, Гвинет отказалась от еды и подошла к окну. Сев в кресло и выглянув во двор замка, она увидела дивную картину – возвышающиеся позади замка зеленые холмы, шафрановые долины. У Гвинет перехватило дыхание.
После вчерашней ссоры Гвинет хотела хоть немного забыться во сне, но, увы, сон не принес ей утешения. Из окна она видела, как уезжает ее муж, а его Пес между тем продолжал крутиться у ее ног. Казалось, что высокая фигура Арика напряжена от гнева, а когда он оглянулся на замок, его лицо было совершенно безучастным.
Глупая часть ее сердца, в которой пряталась ее любовь к нему, подталкивала Гвинет к тому, чтобы побежать за ним, отправиться вместе с Ариком в его лесную хижину. Но разум мрачно напоминал ей его обидные слова, заставлял вспомнить, какого он о ней, оказывается, мнения. При воспоминании о темном, холодном лесном жилище, в котором кишмя кишели насекомые, а земляной пол после дождя превращался в жидкую грязь, Гвинет охватывала дрожь. Нет, жизнь в таком месте, да еще рядом с упрямым, бесчувственным человеком – не для нее. Да и не нужна она в лесной хижине, и меньше всего нужна Арику.
Рука Гвинет невольно поднялась и коснулась рубиновой подвески, которую Арик подарил ей там. Учитывая огромный размер его состояния, это украшение не имело никакой цены, однако он долгие годы берег его и преподнес ей в подарок. Именно ей, а не кому-то другому!
А теперь он считает ее продажной девкой! Безмозглой и расчетливой потаскухой.
Впрочем, какой бы Гвинет ни была на самом деле, она уже начала скучать по мужу. Она прикусила губу, силясь сдержать наворачивающиеся на глаза слезы.
Услышав стук в дверь, Гвинет вскочила на ноги и резко повернулась. Она крикнула стучавшему, чтобы он входил, и через мгновение в комнате появился граф Ротгейт. Старик осторожно передвигал ноги, а в его седой бороде пряталась приветливая улыбка.
