Он резко отшвырнул одеяло и поднялся. Подойдя к зеркалу над туалетным столиком, он уставился на собственное отражение и недовольно поморщился при виде копны черных волос и изможденного озлобленного белого лица. Потом повернулся, подошел к серванту и вытащил из кармана пижамы ключ. Открыв ящик, он посмотрел на лежащий на полке автоматический револьвер 38 калибра. Рядом лежала белая купальная шапочка. Он взял шапочку и, растянув, надел на голову. Затем взял с полки две резиновые подушечки и сунул за щеки, чем совершенно изменил внешность. Вернувшись к зеркалу, он вновь уставился на свое изображение. Обозленного, изможденного Барлоу как не бывало. Вместо него в зеркале отражался какой-то совершенно лысый, толсторожий страшила. Он взял револьвер и его пальцы любовно погладили курок.
«Скоро, очень скоро, — сказал он себе. — Эта игрушка заговорит. Не в столь отдаленном будущем… кто-то умрет».
Он вернул револьвер на место, снял купальную шапочку и вытащил изо рта резиновые подушечки. Затем вновь запер ящик серванта. Некоторое время он стоял, глядя в окно, затем, негромко насвистывая, отправился в ванную.
Двадцатью минутами позже он вернулся в комнату, оделся, вновь отпер ящик и сунул шапочку и подушечки во внутренний карман пиджака. Некоторое время он смотрел на револьвер, но, поколебавшись, все же решил оставить его на месте.
В коридоре он остановился у двери спальни Мэг, приложился ухом к филенке, но ничего не услышал. Он постоял так некоторое время, затем скорчил недовольную гримасу и спустился по лестнице в кухню готовить свой обычный завтрак — яичницу с беконом.
Даже не подозревая о том, что он делает, Мэг продолжала спать.
Долина Язона была излюбленным местом свиданий молодых парочек, которым посчастливилось раздобыть машину, но не повезло в том, что из-за отсутствия денег они не могли снять номер в мотеле, где могли бы без помех заниматься любовью. В любую погоду в долине Язона всегда мшено было найти две-три машины, в которых парочки, забыв обо всем на свете, предавались плотским утехам.
В этот четверг ночью шел дождь и под деревьями стояло всего два автомобиля: маленькая английская спортивная машина и старый, видавший лучшие дни «бьюик».
Притаившись в густых кустах, Барлоу следил за обеими машинами, стоявшими в пятидесяти ярдах друг от друга.
Вдруг девушка вскрикнула:
— Джефф! Нет! Ты что это делаешь? Джефф!.. Нет!
Голос доносился из «бьюика».
Натянув на густые черные волосы белую купальную шапочку, Барлоу, словно гигантский краб пополз в направлении «бьюика».
Парень из спортивной машины крикнул:
— Не слушай ее, приятель! Действуй!
Сидящая рядом с ним девушка зашлась истерическим смехом. Барлоу вдруг пожалел, что не прихватил с собой револьвер. С оружием… уж он бы проучил этих грязных скотов. Он приблизился к «бьюику» почти вплотную, совершенно не ощущая, что дождь барабанит по его телу. Когда девушка в машине застонала, Барлоу, стоя на коленях, впился ногтями в мокрую землю. Он так и остался стоять в этой позе, а когда девушка вскрикнула, лишь поглубже вонзил пальцы в землю.
Энсон просматривал пачку страховых полисов, когда зазвонил телефон.
Трубку сняла Анна.
Глянув на нее, Энсон увидел, как лицо девушки, обычно спокойное, вдруг приняло озабоченное выражение. Энсон сразу почуял неладное.
— Да… он здесь. Соединяю.
Анна глянула на Энсона, помахала трубкой, затем щелкнула тумблером и прошипела:
— Мистер Мэддокс!
С застывшим лицом и бешено колотящимся сердцем, Энсон снял трубку и прижал ее к уху.
— Энсон слушает.
— Вы мне нужны, — рявкнул жесткий резкий голос Мэддокса. — Я жду вас завтра.
— Нет проблем, — ответил Энсон, пытаясь унять противную дрожь. — Что-то случилось?
— А вы думаете, что я стал бы отрывать вас от дел только ради того, чтобы увидеть вас? — отрывисто сказал Мэддокс. — О’кей, жду вас в десять утра. — Он повесил трубку.
Энсон положил свою трубку и, поднявшись, подошел к окну. Он боялся, что Анна заметит его состояние.
Страховой полис на пятьдесят тысяч долларов, соответствующим образом оформленный, ушел в главное управление три дня назад. Неужели Мэддокс так быстро до него докопался? Весь во власти мрачных предчувствий, Энсон сунул вспотевшие руки в карманы.
— Чего он хочет? — поинтересовалась Анна.
Сделав усилие, Энсон вернулся к столу и сел.
— Понятия не имею, — сказал он, вновь принимаясь просматривать полисы. — Да не все ли равно.
Анна пожала пухлыми плечами.
— Ну если вам все равно, то мне и подавно.
Энсон продолжал просматривать полисы, чувствуя странный холодок в области сердца. Мэддокс! Барлоу еще жив-живехонек, а этот старый хрыч уже учуял неладное!.. Впрочем, может быть он и ошибается, и Мэддокс вызывает его по другой причине.
Энсон закурил сигарету. Что ж, лучше переговорить с Мэддоксом сейчас, а не после смерти Барлоу. Если запахнет паленым, лучше сразу отказаться от плана. Будет лучше, если он узнает как обстоят дела сейчас, чем тогда, когда пути назад уже не будет.
Мэддокс!
Глава 5
Пэтти Шау, личная машинистка Мэддокса, с пулеметной скоростью печатала на машинке, когда Энсон появился в маленькой приемной. Прекратив печатать, она подняла голову и приветливо улыбнулась.
— Хэлло, Джон, рада вас видеть. Как поживает провинция? — Энсон улыбнулся в ответ.
Пэтти была любимицей всех страховых агентов «Национальной страховой компании». Эта светловолосая девушка была не только умна, но и очень отзывчива и всегда готова помочь человеку. Она понимала, как трудно страховым агентам работать с Мэддоксом, какие головомойки он им устраивает.
— Да так, ни шатко, ни валко. Зачем я понадобился старому хрычу, — Энсон кивнул в сторону двери кабинета Мэддокса.
— Автомобиль Водекса попал в аварию. — Пэтти закатила голубые глаза. — Босс хочет отвертеться от оплаты страхового полиса. Он хочет выслушать ваше мнение на этот счет.
Энсон с облегчением вздохнул. Он не без причины опасался, что Мэддокс вызвал его по поводу полиса Барлоу.
— Ну здесь ему не отвертеться! — сердито воскликнул он. — Что за человек! Водекс был пьян, как скунс! Придется нам удовлетворить иск.
— Но вы же знаете босса, — Пэтти пожала плечами. — Он пустится во все тяжкое, только бы увильнуть от оплаты. — Она щелкнула тумблером селекторной связи. — Мистер Мэддокс, пришел мистер Энсон.
— Давай его сюда! — пролаял резкий грубый голос.
— Вперед! — Пэтти кивнула в сторону двери. — Помните как Дэниэл попал в логово львов. Дэниэл не обращал внимания на львов, а они не обращали внимания на него.
Энсон вымученно улыбнулся и прошел в кабинет Мэддокса. Мэддокс восседал за огромным, заваленным бумагами столом. Документы стопками лежали на стульях, на полу, монбланами громоздились в шкафах.
Хозяин кабинета хмуро просматривал какой-то полис, постукивая пальцами по столу. Редеющие седые волосы взъерошены, гримаса недовольства читается на лице. Никто не назвал бы Мэддокса человеком внушительного телосложения, но, восседая за столом, он выглядел огромным. У него были плечи борца тяжеловеса и ноги карлика. Костюм от отличного портного сидел на нем хуже некуда, он без конца курил, и пепел от сигар и сигарет попадал на лацканы и рукава. У него была привычка то и дело запускать пальцы в шевелюру, отчего он казался еще более лохматым.
Откинувшись на спинку кресла, он злобно уставился на Энсона.
— Садись! — рявкнул он. — Этот недоносок Водекс…
И когда Энсон уселся, Мэддокс принялся вовсю костерить своего клиента.
Двадцатью минутами спустя, окончательно выдохнувшись, Мэддокс потянулся за очередной сигаретой.
— О’кей, придется оплатить иск. Сорок тысяч долларов! Вы, страховые агенты, в конце концов загоните меня в гроб! Вы что, не видели, что этот мерзавец законченный алкоголик? Вам бы только побольше урвать комиссионных! Будь у вас хотя бы капля здравого смысла, вы бы смогли сэкономить компании сорок тысяч долларов.
— Мое дело — заключать договора, — запальчиво отпарировал Энсон. — Чего вы взъелись? Хотите на ком-то сорвать злость — обратитесь к доктору Стивенсу. Именно он освидетельствовал Водекса. А если вам не нравятся мои методы работы, напишите рапорт мистеру Барроузу.
Барроуз был президентом «Национальной страховой компании», единственный человек, который мог возражать Мэддоксу.
Мэддокс снова закурил.
— О’кей, о’кей, — сказал он, разгоняя голубоватое облачко дыма. — Не лезьте в бутылку. Но вы меня режете без ножа. Сорок тысяч долларов! А этот Стивенс… тоже хорош! Как он мог так опростоволоситься?
— Водекс не был пьяницей, — миролюбиво возразил Энсон. — В тот вечер он выпил совершенно случайно. Он годами не брал в рот спиртного.
