— Водекс не был пьяницей, — миролюбиво возразил Энсон. — В тот вечер он выпил совершенно случайно. Он годами не брал в рот спиртного.
Мэддокс пожал плечами и криво улыбнулся. На его красном мясистом лице улыбка выглядела совершенно неуместной.
— О’кей, забудем об этом. Как у тебя дела, Энсон?
Энсон не заблуждался в отношении этого человека, так как слишком хорошо его знал.
— Да так… — осторожно начал он. — Месяц выдался не очень удачный, но у меня на примете несколько человек, которыми я займусь, как только они оплатят ренту и счета.
— Так уж и неудачный? — Мэддокс буквально зарылся в кучу счетов, лежащих на столе. Он извлек какой-то полис, внимательно его просмотрел, затем оценивающе уставился на Энсона. — А это что такое? Кто такой этот Барлоу? Как тебе удалось расколоть его на пятьдесят тысяч?
— A-а, Барлоу… — Лицо Энсона осталось бесстрастным, хотя сердце екнуло. — Да, здесь мне повезло. Он запросил информацию, и я сумел его уговорить.
— На пятьдесят тысяч долларов, не так ли? — Мэддокс помахал полисом, затем небрежно уронил его на стол. — И кем же является этот человек?
— Он, скорее всего, лучший садовод-декоратор, которого мне когда-либо удавалось встретить, — ответил Энсон. — Работает заведующим отделом садоводства в универмаге Фремли. Не знаю, интересуетесь ли вы такого рода деятельностью, но такого превосходного и любовно выращенного сада я еще не видел.
— Меня интересует только работа, которая лежит у меня под носом и ручка, которую я держу в руке, — неправильно процитировал он. — Так-так, этот парень работает в универмаге Фремли. Откуда он мог взять деньги на такой дорогой полис?
— Он хочет получить под полис ссуду в банке и начать собственное дело, — объяснил Энсон. — Через пару лет он расторгнет договор и попросит компанию вернуть его страховые взносы.
— Очень мило с его стороны, — Мэддокс нахмурился. — А если за это время он вдруг отдаст богу душу, мы будем вынуждены выложить пятьдесят грандов.
— Стивенс заявил, что парень отличается завидным здоровьем.
— Этот недоучка? Да он не мог распознать хронического алкоголика!
Энсон молчал, наблюдая как Мэддокс закуривает очередную сигарету.
— По иску все деньги должна получить его жена?
— Да, — сердце Энсона вновь екнуло.
— Что она из себя представляет? — настырно продолжал Мэддокс, сверля Энсона взглядом.
— Хотите знать, как она выглядит? — небрежно поинтересовался Энсон.
— Что-то в этом роде. Я предпочитаю иметь словесный портрет клиента, — сказал Мэддокс. — Когда мне, как снег на голову, сваливается страховка на столь крупную сумму, и я узнаю, что клиент всего-навсего мелкий служащий, я не могу не заинтересоваться. Так какая она?
— Привлекательная, где-то около двадцати семи лет. Я с ней перекинулся лишь парой слов, так как все мое внимание было приковано к Барлоу. Но у меня создалось впечатление, что это счастливая пара, — осторожно сказал Энсон.
Мэддокс вновь взял полис и принялся внимательно разглядывать.
— А чего ради он оплатил наличными первый взнос?
— Он так пожелал. Возможно он хранит деньги дома. Все это в рамках закона.
Мэддокс сделал гримасу.
— Разумеется, все законно, и все же тысячу двести долларов хранить дома… А как его счет в банке?
— Понятия не имею. Я как-то не поинтересовался на этот счет.
Мэддокс выпустил из широких ноздрей две струйки дыма.
На его красном мясистом лице появилось озабоченное выражение.
— Итак, как я понял, он хочет использовать полис для того, чтобы получить ссуду в банке?
— По крайней мере он так сказал.
— Он хочет стать садовником-декоратором?
— Не только… Купить участок, оборудование, оранжерею, да мало ли что.
— И какая сумма нужна для этих целей?
Энсон пожал плечами.
— Откуда я могу знать. Я не интересовался. Он заявил, что хочет застраховать жизнь и пояснил почему. Я его не разубеждал.
— Естественно, — сказал Мэддокс, вновь кладя полис на стол. — Тебе бы только получить комиссионные, а там хоть трава не расти.
— Такая уж у меня работа, — спокойно возразил Энсон. — Именно за это мне и платят. — Он поднялся. — У вас все?
— Пожалуй да, — Мэддокс не смотрел на Энсона.
— Тогда разрешите откланяться. Всегда к вашим услугам.
Мэддокс рассеянно кивнул. На Энсона он так и не взглянул. Он пристально изучал страховой полис Барлоу. Погрузившись в размышления, он буквально вчитывался в каждую букву. Затем, приняв решение, он протянул руку и нажал на кнопку селектора.
— Хармас на месте?
— Да, мистер Мэддокс, — ответила Пэтти. — Я сейчас вызову его.
Три минуты спустя Стив Хармас, шеф детективов отдела Мэддокса, вошел в кабинет босса. Это был высокий широкоплечий брюнет лет тридцати трех. Его лицо, покрытое ровным загаром, красивым никто бы не назвал, но оно так и лучилось добродушием. Он женился на любимой секретарше Мэддокса, чего тот никак не мог ему простить, но поскольку Хармас был первоклассным детективом, потерять такого специалиста он не мог и смирился с потерей.
— Я нужен вам? — спросил он, устраивая свое большое тело в кресло для клиентов.
Мэддокс перебросил ему полис Барлоу.
— Посмотри-ка, — сказал он, а сам, засыпая пеплом бумаги, выудил еще один полис и принялся с подозрением рассматривать его.
Хармас внимательно изучил полис и положил на стол.
— Прекрасная работа, — заметил он. — Весьма способный парень, этот Энсон.
Мэддокс откинулся на спинку стула, разглядывая Хармаса.
— Я бы так не сказал, — раздраженно бросил он. — Вижу, ты невнимательно прочитал этот документ. Странно, но Барлоу всего лишь мелкий продавец в магазине Фремли в Прю Тауне. С чего бы он вдруг решил застраховаться на такую несуразную сумму?
Хармас пожал плечами.
— Понятия не имею… Может быть, вы подскажете?
— Я бы и сам хотел, чтобы мне кто-то сказал, — раздражение Мэддокса нарастало. — А если вдруг этот Барлоу умрет, нам придется выложить пятьдесят грандов. Он, якобы, заключил договор только для того, чтобы получить ссуду в банке и завести собственное дело. Но зачем для этого понадобилось страховаться на такую огромную сумму?
Хармас почесал затылок. Он хорошо знал Мэддокса и понимал, что информация ему не нужна. Он просто разговаривал сам с собой.
— Продолжайте… Я здесь для того, чтобы слушать, — сказал он.
— Только это ты и умеешь, — с горечью сказал Мэддокс. — И все же здесь что-то не так. Нюхом чую. Не нравится мне этот полис и все. Запашок от него неприятный.
Хармас улыбнулся.
— А существовал ли хотя бы один полис, попавший к вам на стол, о котором бы вы сказали, что с ним все в порядке?
— Как же. Существовали такие, хотя и не очень много, — вынужден был признать Мэддокс. — А теперь к делу. Собери максимум информации о Барлоу и его жене. Особенно о жене. Чувствую оттуда ветер дует. Возьми детективов из агентства. Пусть проверят ее жизнь чуть ли не с момента рождения. Как только узнают что-то интересное, немедленно доложи мне. Ты все понял?
— Что здесь непонятно, — Хармас поднялся. — Не в первый раз.
— Интересно, почему этот Барлоу не застраховался на пять тысяч долларов? — вдруг сказал Мэддокс. — Почему на пятьдесят? И почему он сделал первый взнос наличными?
— Почем мне знать, — сказал Хармас. — Но раз уж вас это заинтересовало, я уточню.
Мэддокс кивнул.
— Именно… уточните, — Мэддокс потянулся за следующим полисом и принялся внимательно читать его.
Довольно поздно вернувшись из Сан-Франциско, Энсон уже собрался было лечь в постель, когда в дверь позвонили. Гадая, кто бы это мог быть в столь поздний час, он открыл дверь.
Какая-то женщина в черном пальто и скрывавшем ее лицо зелено-желтом платке, быстро прошла мимо него в гостиную.
— Запри дверь! — резко сказала она, не оборачиваясь.
— Мэг?
Энсон торопливо захлопнул дверь и закрыл ее на задвижку. Мэг Барлоу сняла платок.
— Что привело тебя сюда? — встревоженно спросил Энсон.
— Неотложное дело, — она сняла пальто и бросила на кресло. — Я весь день звонила тебе.
— Никто не видел, как ты сюда входила? — тревога Энсона нарастала. — Неужели ты не можешь понять, что если нас увидят вместе…
— Не волнуйся, меня никто не видел. А даже если бы и увидел, то не узнал. — Она обняла Энсона. — Разве ты не рад видеть меня?
Ее близость несколько рассеяла тревогу Энсона. Он покрывал ее лицо поцелуями, возбуждаясь все больше и больше, пока она не выскользнула из его объятий.
— И все же ты не ответил на мой вопрос, — Мэг присела на подлокотник кресла. — Где ты был? Я тебе звонила весь день.
