«Не знал, что способен столько съесть. Лежу на спине и смотрю в потолок. Буду лежать здесь, пока не съем все, а потом пойду в другой дом. Четыре стены и потолок — это лучше, чем мотаться по округе, как идиот, не зная, куда идти. Здесь есть жратва. Выпивки — вагон! Когда закончится вода, буду пить виски. Пусть запишут на мой чертов счет».
Следующую страницу покрывали числа. Многие из них были перечеркнуты. Как будто Хорек пытался что-то вычислить. В самом низу число «17» он обвел кружком. Майклу это ни о чем не говорило. Он нашел новый текст и стал читать дальше.
«Не знаю, что это было, но здорово напрягся. Какое-то дребезжание. Выскочил на улицу, но ничего не увидел. Придется держать ухо востро. Не нравится мне этот городок. Какой-то он странный. Мертвый, и все здесь не так.
Поставил фотографию Линды на столик у кровати. Сижу и смотрю на нее. Понимаю, что больше никогда не увижу. Хочется плакать. Если так и останусь сидеть — наверняка расплачусь.
Трудно это осознать, еще труднее смириться. Такие вещи случаются. Например, со мной. Похоже, я вытянул самый неудачный лотерейный билет в своей жизни.
Снова какой-то шум за окном. Выглянул и опять ничего не увидел. Сижу, пишу, а руки дрожат, как у Стена Роффорда по понедельникам. Вот кто понимал, что в жизни главное.
Странный грохот, как будто где-то взлетает самолет. Откуда здесь может быть самолет? По крайней мере, я под крышей. Раньше…».
Майкл замолчал. Анна посмотрела на него вопросительно.
— Он не дописал, — сказал Майкл. — Что это?
— Что?
— Почерк совсем неразборчивый.
— Да?
Буквы на следующем листе скакали вверх-вниз, как маленькие зверьки, слова налезали одно на другое, сваливаясь со строки, словно пьяницы. Майкл нахмурился и снова стал читать.
«Повезло.
Как червяк в консервной банке.
Все сошло с ума. Стены взмыли вверх, потолок сузился, я попал в пирамиду, как фараон. Как ПЬЯНЫЙ фараон, потому что все вокруг закружилось и стало раскачиваться. Даже не помню, когда в последний раз чувствовал что-то такое.
Страшно. Мне страшно? — Очень!
Что произошло? Я не знаю.
Дома сошли с ума! Весь город сошел с ума! Эти спирали улиц, уходящие к самому небу, эти черные пропасти. Гул и грохот.
Сижу хрен знает где с мокрыми штанами и щеками. Воняю и дрожу от страха, как тряпка, вымазанная в помоях. Но я хочу жить. Никогда так сильно не хотел жить, как сейчас. Боюсь умирать. Боюсь умирать здесь.
Где?».
Майкл почувствовал, что ладони у него вспотели.
«Не ел четыре дня. Наверное. Не уверен. По-моему — четыре.
Интересно, как действует на человека голод. В первые дни так хочется есть, что готов выть и лезть на стену (а стен рядом нет — какая подлость!). Желудок болит и завывает, как будто в нем живая собака. Но собаки нет. Вообще ничего нет. А потом почти все равно.
Если бы не бутылка воды в кармане, наверняка бы протянул ноги.
Бенни станет запасливой белочкой! Хрен я теперь куда пойду без своих оррррррешков!».
Две пустые страницы…
«Городок как городок. Ничем не лучше других. Ничем не хуже.
Сижу за столом и пью водку из пивной кружки. Всегда мечтал пить водку из пивной кружки. Наверное, где-то через час отключусь.
Как там она говорила?
Бенни снова бьет копытом!
Эй, Бобби! Думаю, я созрел еще для одной порции».
Текст стал нечитаемым. Хорек, скорее всего, выполнил собственное обещание и напился почти до бесчувствия, все еще стараясь заполнять дневник. Следующие несколько страниц были покрыты длинными неровными абзацами, слова в которых больше напоминали волны на море, чем текст. Иногда абзацы были короткими — всего одна фраза. Иногда тянулись на пару страниц.
— Что там? — спросила Анна.
— Не могу прочесть.
Майкл пролистал тетрадь, пока не нашел текст, который можно было разобрать.
«Главное — оставаться человеком. Даже в таком месте».
Эти слова Хорек написал большими буквами и дважды подчеркнул. Следующий абзац был длиннее.
«Сказать, что я удивлен — это не сказать ничего. Я охренительно удивлен!
Может быть, идея вылазок — не такая хорошая идея.
Я встретил их милях в десяти от городка. Не знаю, давно они там или нет. Думаю, что нет. Иначе уже давно перебили бы друг друга. Все началось, как в прошлый раз, с ощущения, будто что-то не так. Какие-то странные звуки.
Увидел их издалека в бинокль. Они огромные, почти черные, как шагающие танки из Звездных Войн. Они ревели так, что земля дрожала. Или она дрожала от их топота? Ясно ощущал тряску. Примерно в миле от них.
Они дрались. Не очень понял детали, но явно была драка, и бились они насмерть. Некоторые падали, а те, что оставались, снова бросались в заварушку. Страшное зрелище! Самое ужасное в том, что дрались не стенка на стенку, а каждый с каждым!
Простоял, наблюдая, несколько часов. Начало темнеть. В конце концов остался только один. Другие темными тушами лежали вокруг. Некоторое время он ходил между своих собратьев, потом задрал голову и заревел. На минуту мне показалось, что он меня заметил и вот-вот бросится ко мне. Еле сдержался, чтобы не драпануть. А потом понял. Он оплакивал.
Но зачем тогда он дрался? Зачем все они дрались? Странные твари.
Ночь провел на равнине, трясясь от страха. Утром уже никого не было. Что с ним стало? Не знаю. И не собираюсь выяснять».
— Он говорил о них, — сказала Анна. — Помнишь?
Майкл кивнул.
— Ужасно!
— Да. И он был один.
Майкл перевернул страницу.
«Пустошь безвредна. Она как вода в застоявшемся озере. Мы боялись ее до чертиков. Смешно! Здесь нечего бояться. Правильное название. Это пустыня. Нужно попасть сюда, чтобы понять.
Но есть язвы. Они опасны! Очень!
Хорошее слово. Не хуже других.
Язвы деятельны. Именно там все и происходит. Будь я проклят, если понимаю, что они такое. Раковые клетки?
Они появляются и исчезают. Именно это я видел. Изменяются ли они сами?
Самое главное — их можно почувствовать заранее. В мертвой пустоши можно почувствовать момент жизни, почувствовать изменение. Пустошь неподвижна и безжизненна. Они — ее прямая противоположность.
Язвы как дыры в одеяле.
Если подойти близко, можно почувствовать. Что угодно. Звуки или вибрацию. В голову могут придти забавные мысли. Даже такое. Думаю, существует множество примет. А суть одна — ЧТО-ТО НЕ ТАК. Надо научиться это чувствовать».
Следующие две страницы занимал рисунок. Майклу хватило нескольких секунд, чтобы понять что это.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
