– Госпожа забрала того, кто постиг ее сущность, – сказал Харальд, и в голосе его была печаль.
– Он сделал… – у Олена перехватило горло, – …очень много. Осталось довести дело до конца.
Кто бы ни погиб в сегодняшней битве, он должен победить, обратить в ничто рати Тринадцатого, устранить опасность, которая нежданно-негаданно нависла над Безарионом.
– Давай сигнал! – крикнул Рендалл знаменосцу, что торчал неподалеку, обеими руками удерживая древко полотнища с гербом империи.
От опушки, где виднелось громадное знамя с Молотом и Крылатой Рыбой, донесся истошный крик, за ним еще один.
– Они убивают роданов… – прошептал Бенеш. – Вырывают сердце, да… сейчас он сам пойдет в бой…
Раздался низкий грозный рык, отдавшийся дрожью. Тучи испуганно шарахнулись в стороны, когда от земли поползло вверх облако багрового дыма. Обнажилась небесная лазурь, испятнанная крошечными черными точками, словно купол, прикрывающий Алион, поразила болезнь.
Облако было напитано злой, убийственной силой, это чувствовал даже Олен, не имевший никаких способностей к чародейству. Оно двигалось вперед, меняя очертания, становилось похожим на исполинский молот, на глаз с тринадцатью зрачками-звездочками, на крылатую рыбу.
Из его боков били короткие злые молнии цвета свежей крови, из-под брюха сеялось нечто похожее на сажу.
– Ты сможешь остановить это? – спросил Олен, берясь за рукоять ледяного клинка.
– Попробую, – сказал Бенеш, наклонился к земле и зашептал.
Заревели трубы, и войско Господина вновь двинулось вперед, сцепились полки в центре и на левом фланге. На правом последние выжившие Древние ринулись в атаку на белых гномов.
Оттуда тоже донесся вопль, и столько в нем было муки, столько боли, что Олен вздрогнул. С удивлением разглядел, что вокруг сидевшего на лошади Ан-чи закрутился желто-красный вихрь, заплясали черные тени, а хозяин Яшмового Трона застыл, вскинув руки к небу.
Кричал, судя по всему, именно он.
Бенеш распрямился, и заклинание ударило из него, точно вода – из дыры в плотине. Молочно-белая струя хлестнула вверх, окутала багровое облако, начавшее опускаться на ряды безарионских ополченцев. Раздалось злое шипение, какое бывает, когда в воду бросают раскаленный кусок металла. Молодой маг застонал, по телу его прошла судорога.
Сила сошлась с силой, воля с волей, как тогда, в Терсалиме, и ни одна не могла взять верх.
– Что там с этим гномом? – пробурчал Олен, совершенно забыв, что на Яшмовом Троне сидит человек.
Белый туман давил красную тучу, та огрызалась молниями, точно ушедший в защиту мечник – короткими ударами. Возникали снежно-алые водовороты, катились волны сухого, обжигающего жара, заставляя воинов с обеих сторон пятиться, прикрываться руками.
Сражение в центре вновь прекратилось, хотя на флангах продолжалось с прежним ожесточением.
– С гномом? – спросил Харальд. – Ты…
Дикий, нечленораздельный вопль прервался, хоровод теней исчез, втянулся с могучую фигуру Ан-чи. И неожиданно громко прозвучали сказанные правителем белых гномов слова:
– Я вспомнил. И он ответит мне за все.
И хозяин Яшмового Трона – Олен не поверил собственным глазам – принялся чертить в воздухе знаки Истинного Алфавита. Засияла сделанная быстрыми росчерками надпись, и один из Древних, похожий на громадного ежа с тысячами игл-щупалец, исчез в облаке синих искр.
– Корни и листья! – воскликнула Саттия. – Он что, колдун? Но почему никто этого раньше не заметил?
Бенеш хрипел, сипел и хрустел зубами, и текущий вверх поток белого тумана не делался слабее. Но кровавое облако и не думало уменьшаться, оно становилось плотнее, красное превращалось в черное.
«Тринадцатый продолжает резать роданов, как повар – свиней, – подумал Олен, – черпать из жертв силу. А мы, что мы может противопоставить ему? Ледяной клинок, что позволит одержать победу, но превратит меня в слугу Нижней Стороны и разрушит наш мир?»
Да, похоже, другого выхода нет.
Но взяться за шероховатый эфес он не успел. Земля под ногами вспучилась, из образовавшейся дыры вылезло нечто черное, извивающееся. Рендаллу подсекло колени, он упал и откатился в сторону.
– Древний! – прокричал кто-то, а затем раздался полный боли взвизг Саттии, и Олена точно хлестнули кнутом.
Он не понял, как оказался на ногах, лишь обнаружил, что стоит, что в руке – меч, а в сердце – ярость. Громадная тварь, похожая на помесь кальмара с пауком, высунулась из земли, попыталась дотянуться до Бенеша, застывшего в колдовском трансе, и щупальца почти достали молодого мага.
Похоже, Тринадцатый вовсе не был уверен, что сумеет одолеть противника один на один.
Харальд рубил щупальце за щупальцем, они вспыхивали серым огнем и исчезали. Но на смену им лезли новые и новые, точно Древний обладал способностью мгновенно отращивать конечности.
Девушки видно не было, но, судя по тому, что визг сменился ругательствами, она находилась в сознании.
– Умри! – рявкнул Олен, бросаясь в бой.
Отмахнулся от одного щупальца, надрубил другое и… пропустил удар в бок. От боли потемнело перед глазами, хрустнули ребра. Что-то сдавило лодыжку, ногу рвануло в сторону. Он упал, и два щупальца потащили уроженца Заячьего Скока в самое их месиво, туда, где влажно блестела черная дыра рта.
Рендалл замахал руками, пытаясь зацепиться хотя бы за что-то, едва не выпустил меч. Подумал, что неплохо бы обратиться к Сердцу Пламени, но для этого нужно хотя бы немного сосредоточиться…
– Вот зараза! – закричал Харальд.
Олен краем глаза увидел мелькнувшую тень. Тар-Готиан, двигаясь изящно и легко, как танцующий призрак, уклонился от щупалец, и вспрыгнул на спину Древнему. Скакнул туда, где раскачивались два глаза на тонких стебельках, и широким ударом срубил оба.
Хлынула черная слизь, десятки щупалец метнулись вверх – обхватить, сжать, отбросить сельтаро. Тот не успел ни защититься, ни сбежать, и скрылся за пеленой извивающихся конечностей.
Хватка на ноге Рендалла ослабела, и он смог обратиться к Сердцу Пламени.
Огонь вырвался из перстня с ревом, достойным разъяренного дракона. Ударил в тушу Древнего, растекся по щупальцам. Послышался тонкий визг, из пузыря пламени высунулось нечто страшное, изуродованное и обгорелое, похожее на свиное рыло, и тут все исчезло.
Осталась дыра в земле, из которой разило паленым мясом, и упал на землю тар-Готиан. Огонь не оставил на теле или одежде эльфа ни единой отметины, но щупальца успели сделать свое дело.
В лице сельтаро не было ни кровинки, из сломанной руки торчали обломки кости.
– Нет! – подскочила Саттия, окровавленная, с встрепанными волосами и мечом в руке. – Нет! Нет!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
