Что касается богоборчества, то оно при Хрущеве набрало новые обороты. Он действительно освободил из ГУЛАГа заключенных, но кого в первую очередь? Ведь лучшая часть интеллигенции, духовенства, крестьянства была истреблена еще в 20–30-е годы. Вышли на волю левые недобитки, и именно они-то и начали оголтелую борьбу с религией. Взлетели на воздух уцелевшие в войну красивейшие соборы в Гродно, Витебске, Могилеве и в других городах Союза. Были закрыты тысячи православных церквей. Храмы превращали в базы, склады, мастерские. Мгарьский собор, что на Полтавщине в Лубнах, был превращен в складское помещение. По иконам и фрескам солдаты стреляли, упражняясь попасть в глаз святому. Это было в конце 50-х годов. Автор видел эту картину до реставрации собора. Детей духовенства снова не принимали в вузы. Посещающих церкви комсомольцев исключали из членов ВЛКСМ. В некоторых городах при Хрущеве даже возобновились сцены сожжения икон на площадях.
* * *
Абакумов надеялся, что он выйдет из тюрьмы, и с ним, в конце концов, объективно разберутся, ведь жить без надежды – прозябание. А он был великим жизнелюбом.
Хрущев постоянно нагнетал предсудебную обстановку, влиял на ее ход, вмешивался в деятельность следствия. Так, 7 мая 1954 года он практически призвал к осуществлению средневековой инквизиции, заявив: «Суд над Абакумовым следовало бы организовать здесь, в Ленинграде. Когда умер товарищ Сталин и мы получили возможность после ареста Берии разобраться в делах МГБ, то выяснилось, что Абакумова на костре надо сжечь. Это матерый преступник, заговорщик…»
Эти слова сказал политик… до суда. Только за это надо было бы его судить. Хрущев приказал судить Абакумова в Ленинграде. Он увязал свою прихоть с активным участием бывшего министра госбезопасности в т. н. «ленинградском деле». То есть по месту совершения преступления. Хрущеву хотелось как можно скорее отправить Абакумова на тот свет, чтобы спать спокойнее и реже видеть сны с «кровавыми мальчиками», которых он еще до Абакумова наплодил десятки тысяч на Украине и в Москве.
14 декабря 1954 года в десять часов утра в здании Дома офицеров Ленинградского военного округа открылось судебное заседание выездной сессии Военной коллегии Верховного суда СССР под председательством генерал-лейтенанта юстиции Е.Л.Зейдина. Государственным обвинителем на процессе был Генеральный прокурор СССР Р.А.Руденко.
Если верить словам К.Столярова, на имя Председателя Военной коллегии Верховного суда Союза ССР генерал-лейтенанта юстиции Чепцова А.А. вскоре пришла шифровка о приведении приговора суда в исполнение. Пружина смерти сработала моментально, но множество нераскрытых тайн осталось, в том числе и тайн о злодеяниях самого Никиты Хрущева.
Виктора Семеновича Абакумова расстреляли в Ленинграде 19 декабря 1954 года, в очередную годовщину со дня образования органов военной контрразведки, авторитет которой он поднял в годы войны на пик славы легендарным СМЕРШем. Ровно через один час пятнадцать минут после вынесения приговора вошли в камеру трое: Генеральный прокурор Союза ССР, действительный государственный советник юстиции Руденко, начальник Внутренней тюрьмы КГБ при СМ СССР подполковник Таланов и врач. Виктор Семенович бросил уставший взгляд на Таланова, у которого кобура висела на широком армейском ремне спереди и слева. Она была расстегнута. Обреченному на казнь не дали возможности даже обратиться с просьбой о помиловании. Жизнь закончилась в сорок шесть лет. И все же он успел выкрикнуть: «Я все напишу в Политбюро…» Это был акт отчаянья. Дальше ему договорить не разрешила пуля, попавшая в голову – как не попасть с расстояния двух метров…
Что хотел, кому и о ком желал перед смертью написать Абакумов, останется тайной навсегда. Но то, что Хрущев торопился расправиться с человеком – хранителем очень больших секретов в делах с кровавым оттенком при прямом участии в их создании челяди кремлевского двора и самого нового правителя СССР, – это факт неоспоримый. Культ Хрущева оказался тоже окрашен в кровавый цвет. Многие говорят, что глумиться над мертвым человеком – большой грех. Но ведь человек, убивающий других людей, – не человек, а дракон. Окружение Сталина так боялось его смерти, как и желало ее. Среди них был и «дорогой Никита Сергеевич».
Неизбежность смерти отчасти смягчается тем, что мы не знаем, когда она настигнет нас. В этой неопределенности есть нечто от бесконечности и того, что мы называем вечностью. Виктор Семенович Абакумов, в отличие от других, увидел, как она – смерть – вошла к нему в камеру. Но как сильная личность он не стушевался перед нею, не плюхнулся навзничь, не стал ползать на карачках, а готовился взять в руки перо и бумагу. Не дали… За свои ли только грехи он сложил голову? На этот риторический вопрос со временем ответят историки и сама госпожа История.
Не будем разводить дискуссий о процентных отношениях справедливости и несправедливости приговора. В любом приговоре можно найти и первое и второе. Как говорил английский ученый-гуманист Фрэнсис Бэкон – один несправедливый приговор влечет большие бедствия, чем многие преступления, совершенные частными лицами. Последние портят только ручьи, только отдельные струи воды, тогда как судья портит самый источник. А судьями у нас, к сожалению, были не частные лица, а политическая власть, генерировавшая следственно-судебные процессы.
А что касается памятника Абакумову на могиле, которой нет и уже никогда не будет, то он, наверное, должен быть таким же черно-белым, какой поставил скульптор Эрнст Неизвестный своему гонителю и, конечно же, палачу Виктора Абакумова – Никите Хрущеву. У него есть могила на Новодевичьем кладбище, у Абакумова – нет.
А если уж и говорить о памяти и памятнике Виктору Семеновичу Абакумову, то он создал его сам вместе с сотрудниками военной контрразведки. Создал в самые тяжелые, в самые опасные годы для страны – в годы Великой Отечественной войны. Создал руководством и осуществлением операций легендарным СМЕРШем!
Для белого цвета в памятнике Абакумову есть еще много места. Одной из ниш для этого цвета является его поведение на протяжении трехлетнего заточения в следственных изоляторах и тюрьмах с дикими сценами издевательств и побоев. Прокуроры в упор глядели на насилие со стороны следователей – и не замечали его. Как говорится – вспышки гнева освещают мрак заинтересованности для палачей. Он же мог выторговать себе «спокойную отсидку» хотя бы до суда, тянуть время, сдавая коллег и недругов, но он был настоящим мужчиной, «расчеловечивание» его не коснулось. Злость делает умных более зоркими, а глупых ослепляет. Он же был аристократ не по крови, а по духу. Поэтому Абакумов никого не оговорил, поэтому ослепленные глупцы на разных ступенях власти так неистовствовали в камерах и за их пределами. Он достойно принял коварную, незаслуженную смерть!
Этот человек был из той когорты людей, которые одинаково верно служат и Отчизне, и царю, потому что они олицетворяют это служение божественности – власть от Бога. И все же у автора возникла аналогия – не все сторожевые собаки ложатся наверх лапами перед бичом разъяренного хозяина, а самые гордые и смелые могут броситься и больно укусить своего хозяина. Хозяин знает таких собак и никогда не поднимает на них свой бич. Так же во все века под страшной тенью тирана всегда находились люди, способные не только возразить, но и восстать против его бесчеловечности и даже повести за собой других. Наверное, ангел-хранитель освобождает таких слуг от страха.
Вот чего больше всего боялся второй тиран после кончины первого – боялся сильного, смелого, яркого свидетеля, который много знал о Хрущеве и на свободе мог броситься в атаку на палача.
Послесловие
Особые отделы НКВД СССР и ГУКР СМЕРШ НКО СССР, между ними ставят знак равенства. Они достойно сделали свое ратное дело по защите Москвы. Вместе с Красной Армией, территориальными органами госбезопасности, милицией и погранвойсками, опираясь на весь советский народ, органы военной контрразведки доказали, что они были непревзойденными мастерами своего тайного ремесла.
В годы Великой Отечественной войны и, в частности, в битве за Москву легендарный СМЕРШ завоевал право считаться самой заслуженной и эффективной контрразведкой в истории, разгромив спецслужбы Третьего рейха.
СМЕРШ, руководимый В.С.Абакумовым, как Советская Армия во главе с плеядой замечательных полководцев во главе с И.В.Сталиным, разгромила вермахт, так военная контрразведка своими действиями уничтожила абвер и СД и спасла Москву от козней хваленых спецслужб гитлеровской Германии.
