Читаем без скачивания Ливиец - Михаил Ахманов

Андрей… Андрей… – повторяет эхо.

Я открываю глаза.

– Андрей, – произносит Давид, улыбаясь мне, – пора просыпаться, Андрей. Взгляни!

Он щелкает пальцами, и над моим лицом всплывает зеркало. На виске – небольшой красноватый рубец, черты – мои и не мои одновременно: рот крупней и жестче, скулы шире, лоб не так высок, и в волосах рыжеватый оттенок. Ментальное эхо, привет от Пемалхима… Зато говорю я уже без труда:

– Спасибо. Отлично ты меня заштопал. Теперь хоть Тави не перепугаю и своего малыша…

– Малыша? А! Я слышал, вы взяли ребенка? Мальчика?

– Да. Славный мальчишка. Антон.

Мы беседуем так, словно я вернулся с Астаба или Альгейстена, с прогулки по Млечному Пути, а не выплыл из глубин времени. Я спрашиваю, здесь ли Егор, Витольд, Гинах, Георгий. Нет, отвечает Давид, нет. Все разбрелись по разным эпохам и странам, а когда вернутся, неизвестно. Такова специфика профессии: отбываем мы в определенный час, но никаких прогнозов на обратную дорогу дать нельзя. Может быть, проткнут копьем или проломят камнем череп в ближайший час после прибытия, а может, задержишься в мниможизни на год, на два или на целое десятилетие… Кто знает?.. Поэтому нас провожают, но не встречают. К тому же иногда мы возвращаемся в слишком неприглядном виде, и нашим подругам лучше на нас не смотреть.

Я расспрашиваю об эксперименте, начатом с супериорами. Ничего тревожного, заверяет Давид. Наши аналитики уже получают информацию по этому каналу, но нельзя сказать, что данный стиль работы нравится всем. По его губам скользит улыбка. Ты ведь, Ливиец, полевой агент, говорит он, ты понимаешь, как скучно сидеть в реальности и опрашивать ловушки. Так уж мы устроены, что активный поиск предпочитаем пассивному. Ничто не заменит опыта и личных впечатлений. Верно, соглашаюсь я и, поглаживая рубец над бровью, вспоминаю древнюю пословицу: за одного битого трех небитых дают. Мы смеемся.

Через некоторое время, приняв душ и одевшись, я поднялся в кафе на верхнем ярусе. Его прозрачная полусфера прилепилась к стволу базы почти на километровой высоте, и я, попивая горячий чай, могу смотреть на восток и север. На севере, за полосой зелени, Финский залив – желтый песок пляжей и серо-голубое море; на востоке – городская окраина, жилые башни, глайдеры и скутеры, что вьются вокруг них цветными мошками. В пропасти, прямо под моими ногами – монумент Первопроходцам. Отсюда, с вышины, шахта кажется темным пятнышком, рука – совсем крохотной, и фигур на ней не рассмотреть. Но я знаю, что их шесть. Женщина и пять мужчин. Эри, Крит, Хинган, Дамаск, Мадейра и Дакар…

Хорошо сидеть на этом балконе, пить чай с булочками и закусывать нарезанной тонкими ломтями дыней. Воспоминания о бегстве и последней битве отодвигаются вдаль, туда же, где спрятаны годы мниможизни; края реальности опять соединяются так плотно, что трещин не найдешь. Я снова полностью в настоящем; думаю о Тави и Тошке, о своем уютном бьоне и, разумеется, о работе. Давид ни о чем меня не расспрашивал, и это тоже традиция – не будить отзвуков мнемонического эха. Я представлю отчет… потом, потом…

Здесь малолюдно. Кроме меня, двое парней за дальним столиком и женщина в платье из шелка астабских пчел-жемчужниц. Она сидит поближе и улыбается мне. Полузнакомое лицо, но я не помню ее имени. Ментальный облик – созвездие Кассиопеи на угольно-черном небе, теплое дыхание ночного ветра и запах орхидей.

– Вернулись из погружения, Ливиец? – Голос у нее низкий и мелодичный, лицо моложавое, но по глазам я понимаю, что ей немало лет.

– Да. Простите?..

Женщина смеется.

– Мы не представлены друг другу. Виделись на одной из конференций, лет шестьдесят назад. Я Анна с Австралийской базы. Психоисторик, как и вы.

С Австралийской базы… Значит, исследует Эру Унижения…

Видимо, Анна уловила эту мысль.

– Я занимаюсь не Большой Ошибкой, а последующим периодом. Тем, что случилось после выхода на Поверхность. – Она смотрит вниз, на маленькую каменную руку в километровой бездне. – Временами прихожу сюда, чтобы взглянуть на памятник людям, которых знала живыми… Правда, не всех. Крита, Хингана, Мадейру… – Перечисляя, она загибает тонкие изящные пальцы.

– Дамаск, кажется, погиб? – спросил я.

– Погиб в самой первой экспедиции. Дакар и Эри исчезли. Я пытаюсь разобраться, как это случилось, но пока безрезультатно. – Анна на миг сосредотачивается, и оптика окна, повинуясь мысленной команде, приближает памятник к нам. Мощные фигуры, суровые лица…

– Похожи?

Анна покачала головой:

– Не очень. Слишком много героического… символы, а не люди… Крит и в самом деле был героем, а вот Хинган – старым грубияном. Дакара я не видела, но если верить описаниям, он настоящий красавец: темные глаза, нос с благородной горбинкой, высокий лоб, густые волосы… – Она всматривается в каменное лицо и говорит: – Нет, не похож! Слишком мало интеллекта. Он ведь был писателем, художником…

– А Эри?

– О ней вообще ничего не известно, кроме того, что она принадлежала к сословию Охотников, была возлюбленной Дакара и исчезла вместе с ним.

– Загадочная история, – молвил я, поднимаясь. – Рад был познакомиться с вами, Анна. Как-нибудь навестите меня? Код моего портала…

– Не утруждайтесь, найду в Инфонете. До встречи, Ливиец!

– До встречи.

Я вышел в кольцевой коридор с Туманными Окнами и перебрался в свой дом. Нетерпение сжигало меня – я жаждал увидеть Тошку и Тави. Но заглянуть домой было не лишним, так как Сенеб без меня скучал. Конструкты отличны от нас, ибо воспринимают мир иначе, чем люди, в гораздо большем диапазоне электромагнитной шкалы; кроме того, в их власти огромное число эффекторов и датчиков, замена наших глаз и рук, органов речи, слуха и всего остального. Они напрямую связаны с Инфонетом, и наша мниможизнь в пространстве Зазеркалья для них реальность. Но хотя искусственный разум не похож на наш, есть и кардинальное сходство: и мы, и они нуждаемся в общении. Причем не только с подобными себе – не стоит забывать о братьях наших меньших и радости, которую они нам дарят. Подобно нам, конструкты тянутся к живому… Может быть, это инстинкт любого существа, живущего в симбиозе с человеком? Может быть… Я вспомнил кота Гинаха и улыбнулся.

– С возвращением, магистр, – приветствовал меня Сенеб. Голос его был слаще финика. – Удачным ли оказалось ваше погружение?

– Вполне. – Я направился к Окну, ведущему в бьон Октавии. – Скоро мы будем готовить отчет, и ты узнаешь все подробности.

– Благодарю, магистр. Ваш вид подсказывает, что на этот раз вас не терзали ни львы, ни крокодилы, – с удовлетворением отметил Сенеб. – Кроме шрама на виске, других повреждений не заметно. И вы, кажется, полны нетерпения… – Он вдруг заговорил голосом Октавии. – Вы похожи сейчас на плодоносную пальму, ждущую прохладных струй воды. К ним, безусловно, нельзя причислить сообщения, которые скопились за двадцать четыре последних дня. Под струями воды в данном случае подразумевается…

– Говорящий лишнее будет зашит в мешок со змеями и брошен в пустыне, – прервал я его. – Есть ли в этих сообщениях что-то срочное?

– Текущая информация по Евразийской базе, список конференций на будущий год, пожелания успехов от коллег, ушедших в погружение, и несколько новых работ и записей, касающихся Северной Африки, – доложил Сенеб деловитым тоном. – Еще записка от вашего друга Саймона. Просит присмотреть за Павлом.

Я застыл на пороге Туманного Окна.

– А что же Павел? Он связывался с тобой?

– Нет, магистр. Соединить вас с ним?

– Да, соедини.

Прошло секунд десять – чудовищное время для такой простой операции. Наконец Сенеб виновато сказал:

– Прошу прощения… Возможен лишь контакт с его конструктом. Он в своем бьоне, но не желает отвечать на вызовы. Очень занят.

– Занят? – Внезапно я почувствовал, как по спине ползут холодные мурашки. – Значит, занят… Скажи, Сенеб, мой друг Павел или Койн Супериоров не делали каких-нибудь общественных заявлений в Инфонете?

– Минуту… Нет, магистр. За время вашего отсутствия зафиксирован ряд общественно значимых информаций, но их источник – не ваш друг и не супериоры. Койны Чистильщиков, Ксенологов и Космологов объявили о новой экспедиции в Рваный Рукав, Оха Поката из Койна Модераторов сообщает, что планета Янтарь в Малом Магеллановом Облаке готова к заселению, Носфераты прислали предупреждение о вспышке сверхновой в созвездии Водолея, некто по имени Дальтон проинформировал о том, что в Кольце Жерома найден атаракт…

– Что? Что за атаракт? – начал я, но тут же махнул рукой. – Объяснишь потом. Прошу тебя, Сенеб, вызывай Павла и соедини нас, как только он ответит. Тави у себя?

– На Артемиде, магистр.

Я нырнул в портал, и вслед мне донеслось:

– Пальма, ждущая прохладных струй… Утоли его жажду, благая Киприда, дай вкусить сладость губ, наполни руки его…