— Ксеня, хватит дурить, — сказал он, — быстро прими нормальный вид и пошли с нами. А то… а то…
— А то что? — прошелестела тень.
— А то я буду являться тебе каждую ночь даже за Гранью! — выдал Данила, — и делать все то, что мы делали… на конюшне в Темном Доле!
Тень замерла. А потом из темноты прошелестело неуверенное:
— А что мы там делали?
Я с интересом уставилась на Данилу. Тот насупился.
— А ты подумай, — буркнул он, — хорошенько подумай, и вспомнишь!
Темный силуэт задрожал, снова посветлел и преобразовался в девушку. На этот раз с короткими неровно отрезанными кудрями, в штанах и рубахе. И с аканаром на поясе.
— И здесь от тебя покоя нет, остолоп, — хмуро сказала Ксеня.
— Пошли домой, — позвал Данила.
Девушка упрямо мотнула головой.
— Знаешь что, — вдруг заорал парень. Действительно заорал, на весь лес, так что мы с Ксеней слаженно подпрыгнули, — а ну бегом в переход! Да мы за тобой в Грань полезли! Да Ветряна из-за тебя знаешь сколько всего пережила? Она умерла ради тебя! А ты тут кочевряжишься? Да как тебе не стыдно! Я думал, что полюбил красивую, сильную и добрую девушку, а ты… а ты- морок! Ясно тебе? Вот и сиди тут, раз жить боишься!
— Ой, — как-то по-детски сказала Ксеня, — а ты что… меня полюбил?
— Дура, — с чувством отозвался Данила. И посмотрел исподлобья, — идешь?
Ксеня кивнула и опасливо на него покосилась. Я вздохнула с облегчением. Маховик показывал, что времени осталась совсем немножко. Мы торопливо заскользили между деревьев, возвращаясь к туманному мареву.
— Сюда, — выдохнула я возле перехода. Ксеня снова покосилась на Данилу, и шагнула в туман. Данила проводил ее хмурым взглядом.
— Ветряна идешь? Мне надо проснуться.
— Конечно, — я улыбнулась ему, — теперь все у нас будет хорошо, Данила! Спасибо тебе! Просыпайся…
Парень светло улыбнулся и растаял в воздухе. А я повернулась к темным деревьям. Почему то не хотелось, что бы даже Данила ее увидел. Синеглазую хранительницу, давно ушедшую за грань душу, мою маму.
Она стояла и улыбалась мне, так, как может улыбаться лишь мать при виде своего дитя. Тепло и одновременно грустно.
— Таяра, — нежно сказала она, — мой Ветер Севера…
Я замерла около нее, с жадностью всматриваясь в чужое родное лицо. Глаза такого же оттенка, как у меня, похожий овал лица, черты… Только волосы другие, темные. Наверное, и у меня были бы такие же, если бы жизнь сложилась иначе.
— Таяра, что ты делаешь за Гранью? — обеспокоенно спрашивает она, — почему ты здесь? Ты умерла?
Я качаю головой.
— Еще нет…
Она улыбнулась.
— Моя девочка стала такой взрослой. И настоящей красавицей… как жаль, что я не могу быть с тобой рядом…
Я закусила губу. И вдруг вскрикнула.
— Но ведь переход открыт! Вы… ты можешь выйти со мной! Выйти из Грани! Пожалуйста, пойдем, со мной…
Она покачала головой.
— Нет, Таяра. Даже если я выйду, моя тень не найдет пристанища в мире живых. Прости. Мой путь пройден. Мое место не там…
— Но ты так нужна мне! — выкрикнула я, — Так нужна… Я ничего не понимаю, не знаю кто я… Я даже не понимаю свою силу! Не знаю, как управлять ее! Я открыла запечатанный тобой Источник, но не понимаю, что делать дальше! И… ты снишься мне. А даже не знаю, сон это или воспоминания! Я так много должна у тебя спросить, понять… Просто поговорить! Ты нужна мне…
— Милая, не плачь, — с нежностью сказала хранительница, — так распорядилась Вечность… У каждого из нас своя дорога и свое предназначение, помни это. И знай, что ты не одна… Я всегда с тобой. В твоем сердце, в твоих воспоминаниях… Не забывай… нас.
Я рванула к ней.
— Я хочу остаться с тобой! — сказала я, — хочу остаться. С тобой.
Странное оцепенение охватило меня. Грань все же поймала меня в свои сети безразличия, околдовала тишиной, поманила спокойствием. Опутала паутиной блаженной пустоты. Я с удивлением отметила, как легко мне стало, как ясно в голове. Боль исчезла.
Осталось лишь желание остаться здесь. Я отрешенно посмотрела на круглый медальон. Красный камушек почти сделал полный круг…
— Таяра, тебе надо уходить, — обеспокоенно сказала хранительница.
Я легко покачала головой. Теперь я понимала, почему Ксеня хотела остаться здесь. Грань заманчива…
— Таяра! — хранительница волновалась все больше, — уходи сейчас же! Тебе здесь не место! Слишком рано. Равновесие нарушено, а твой путь не пройден! Уходи, Таяра.
Я улыбнулась. Зачем она переживает? Здесь так хорошо…
Белесый туман вовсе не туман, а приятный утренний свет, спокойный, ласкающий… И с чего я взяла, что лес мертвый? Вон же на кленах набухают почки, словно ранней весной, и уже плывет по воздуху сладковатый, свежий запах молодых, чуть клейких листочков. Из-под земли проглядывают острые травинки, и кое-где уже даже проклюнулись северные пролески, нежные вестники новой жизни… А там, за деревьями, я вижу домик с соломенной крышей, к нему ведет утоптанная дорожка. А на пороге стоит высокий темноволосый мужчина, мой отец…
Туда… Надо туда…
— Нет! Таяра! — вдруг сильно закричала хранительница, — ты уходишь в Мир Теней! Остановись!
Ее синие глаза вдруг вспыхнули и налились странным светом, словно замерцали небесные звезды, из рук вырвались снопы силы. Я оглянулась на белесое марево перехода. За спиной были сухие стволы и черные тени, а впереди солнечное утро и распускающиеся цветы. Разве не очевиден мой выбор?
— Таяра, уходи! Мне не удержать переход! — с отчаянием вскрикнула хранительница.
— Ветряна, — тьма рядом со мной сгустилась, и из нее выступил Арххаррион, — пойдем.
Я отшатнулась от него.
— Нет.
И тут же меня захлестнуло огненной петлей, словно силком.
— Не хочу! — закричала я, — оставь меня! Ты не можешь снова лишить меня… всего! Я хочу остаться с ними!
В его темных глазах что-то дрогнуло, словно я сделала ему больно. Но разве это возможно? Арххаррион посмотрел поверх моей головы.
— Забирай ее, Темный, — сказала хранительница, — ей здесь не место. Не сейчас…
Он кивнул. Огненная петля стала крепче, потянула меня прочь от чудесного домика, от света, от моей семьи…
— Отпусти… — простонала я.
Но, конечно, демон снова меня не послушал.
* * *
Пришла в себя от холода, открыла глаза, полежала, рассматривая мраморный свод. Только вот отдохнуть мне не дали, конечно…
— Ветряна, наконец-то! — меня потянул вверх Данила, — Ксеня не приходит в себя! Что дальше-то делать?
Я села, потрясла головой. Все уставились на меня. Безликие хмуро, Анташар с радостной улыбкой, Данила — обеспокоенно. А еще здесь был лорд Даррелл, бледный, но живой. И Арххаррион. Как всегда невозмутимый.
