– С ним все будет в порядке, – постаралась успокоить ее Блайт, надеясь, что говорит правду. – Его отвезут в Сент-Томас. «Китаянка» окажется там даже раньше нас. – В глазах женщины мелькнул страх. – Они тебя не обидят, я обещаю, я им не позволю.
Пленница вдруг выпрямилась и отняла свои руки, настороженная сочувствием этой привлекательной девушки и ее необычным нарядом.
– А ты… кто ты? Почему ты здесь?
Этого вопроса Блайт боялась больше всего, но знала, что рано или поздно на него придется отвечать.
Она глубоко вздохнула, призвав на помощь всю свою храбрость.
– Я Блайт Вулрич; я, как и ты, была заложницей. Но у моих родных нет денег, чтобы меня выкупить, и капитан… – Блайт осеклась, заметив в глазах женщины нарастающий ужас. – Решил… оставить меня себе.
Господи, она никогда не думала, что это прозвучит так ужасно!
Незнакомку всю передернуло. «Шлюха, пиратская шлюха», – читалось в ее взгляде. Она вынесла свой приговор, и ее пронзительно-голубые глаза превратились в лед.
– А как тебя зовут? – заставила себя спросить Блайт, пытаясь хоть как-то наладить отношения.
– Сигне, – сухо откликнулась блондинка. – Сигне Андерсен Торвальд, вдова Йенса Торвальда.
– Вдова… – Блайт не знала, о чем еще говорить.
Сигне Торвальд демонстративно отвернулась, и Блайт встала, вытирая о юбку потные ладони.
– Пойду проведаю остальных. Возможно, они беспокоятся о тебе. Но бояться нечего. Рейдер Прескотт – отличный капитан и справедливый человек.
Однако Сигне так и не повернулась. Блайт вышла из каюты на ватных ногах и, привалившись спиной к стене, попыталась немного успокоиться. То, чего она всегда опасалась, наконец произошло. Это была ее первая встреча с теми, кто принадлежал к высшему обществу, первая встреча после того, как… Впрочем, реакция Сигне не многим отличалась от ее собственной в отношении тех несчастных молодых девушек, которые попали в лапы англичан во время оккупации Филадельфии.
«Но наши отношения с Рейдером – это совсем другое дело», – пыталась убедить себя Блайт. Она любила его, он обещал заботиться о ней. Рейдер был единственным мужчиной в жизни Блайт и обращался с ней так, как будто и она единственная желанная для него женщина. Такими отношениями следует гордиться, а не стыдиться их. Единственное, что огорчало Блайт, – это невозможность опереться на любовь Рейдера. Если бы она знала, что он ее любит, ей было бы наплевать на презрение высшего общества.
«Будь благоразумна, Блайт, – увещевал ее внутренний голос. – У тебя есть мужчина, который заботится о тебе, есть дом, но нет пути назад. Полюбит тебя Рейдер или нет, это уже не так важно. Теперь это твоя жизнь, и нечего сожалеть о том, что не сбылось, особенно, получив так много».
Немного успокоившись, Блайт взяла себя в руки и поднялась не палубу.
* * *
Пленников разместили на нижней палубе и, по настоянию Блайт, выдали гамаки и одеяла. Бастиана же заботила только белокурая Сигне. Он даже предложил поселить ее в своей каюте, что поначалу вызвало у Рейдера шок. Он не доверял Бастиану, смущенный похотливым блеском его глаз. Однако тот клялся и божился не тревожить леди и в конце концов сумел-таки убедить Рейдера в том, что действует исключительно из рыцарских побуждений.
Итак, Сигне Торвальд решили поместить в каюте Бастиана, чему он несказанно обрадовался. Рейдер лишь хмыкнул и отправился предупредить заложников, чтобы они держались подальше от его команды, поскольку это самые кровожадные, самые жестокие, похотливые и коварные пираты во всем Карибском бассейне!
Вскоре к Рейдеру подошла Блайт, и четыре пары мужских глаз с интересом уставились не нее. Разумеется, пленники приняли к сведению предостережение капитана «Виндрейдера». Никто из них не собирался геройствовать, надеясь, что им не придется особенно страдать и слишком долго ждать выкупа. Их изумило то, что Блайт принесла им вкусный ужин и вела себя очень учтиво. Разумеется, они были заинтригованы ее присутствием на корабле, но как настоящие джентльмены не позволили себе задать столь бестактный вопрос.
Вечером Блайт вывела Сигне Торвальд на прогулку. В это же время на палубе находились товарищи Сигне по несчастью.
У Блайт даже защемило сердце, когда она увидела, насколько радостно они встретили друг друга. Она подошла к Рейдеру, в объятиях которого ей сразу стало легче, но совсем ненадолго. Блайт заметила, что пятеро заложников уставились на нее с осуждением и презрением. Очевидно, Сигне Торвальд не теряла времени даром, успев поведать соотечественникам о том, что представляет из себя Блайт Вулрич. Мужчины, еще недавно глядевшие на нее с благодарностью и даже с восхищением, теперь смотрели с холодным презрением. Блайт почувствовала дрожь, которую не могло унять даже теплое прикосновение Рейдера.
* * *
На следующий день пленников дважды выводили на палубу, и каждый раз, завидев Блайт, они отворачивались и презрительно фыркали, ясно выказывая свое пренебрежение к ней и ко всем прочим, находящимся в этот момент на палубе. Разумеется, это не осталось незамеченным. Кроме того, и Клайв, и Вилли, и Дин, и Рейдер видели, как при этом покраснела Блайт, быстро опустив глаза. Пиратов шокировало поведение заложников, но они не сразу поняли, в чем дело. У них просто не укладывалось в голове, что кто-то может презирать их Вул-вич.
Зато Рейдер теперь понял, чем объяснялась необычная холодность Блайт в предыдущую ночь. Поначалу он принял это за очередные женские штучки, но все оказалось гораздо серьезнее. Черт возьми, ему хотелось задушить этих напыщенных снобов! Как они смеют осуждать его великодушную и очень ранимую Блайт?!
Кипя от злости, Рейдер яростно погнал пленников вниз, и его вопли еще долго сотрясали корабль. Только заметив, как побелели от страха лица заложников, он немного угомонился, но приказал не выпускать их на палубу.
Бастиан попытался протестовать, однако Рейдер велел ему заткнуться и держаться подальше от заложников. Услышав весь этот шум, Блайт поспешила выяснить причину. Рейдер схватил ее за руку и потащил за собой в каюту.
– В чем дело? – удивилась Блайт. – Кто-то из них что-то сделал?
– Скорее дело в том, что они чего-то не сделали. – Рейдер посмотрел ей прямо в глаза. – Они не вели себя как подобает нормальным людям, поэтому теперь будут сидеть взаперти, пока их не выкупят.
– Рейдер! – воскликнула Блайт. – Ты не можешь так поступить! Это же живые люди. Мне слишком хорошо известно, каково сидеть без глотка свежего воздуха.
– Господи, как это похоже на тебя. Ты заботишься о них даже после того, как они… – он запнулся.
Наконец-то Блайт догадалась, в чем дело. Оказывается, Рейдер заметил, какую боль ей причиняют косые взгляды пленников, и рассердился! Он защищал ее. Она благодарно обняла его.
