Читаем без скачивания "Я" - Щемелинин Сергеевич

Я прыгнул быстро, практически без расчетов, на глазок – мне нужно было срочно убегать, а сдаваться в плен нельзя было ни в коем случае, ибо там, в плену, меня на кусочки разорвут и притом медленно! В тот момент я прекрасно понимал, что я спасаю прежде всего самого себя, подвергая ненужному риску свою команду, но я имел на это право, как командир, а для очистки совести можно было сказать всем, в том числе и себе самому: "Я делаю это ради того, чтобы избежать позорного плена и продолжить сражаться на благо народа!", но уж самого себя этими словами я обманывать не хотел: я спасался бегством и, как получилось в итоге, все-таки спасся, но какой ценой…

Мы выпрыгнули – вокруг нас на многие световые годы не было ничего. Галактика внизу совсем не изменила своего вида, ибо мы прыгнули на очень небольшое расстояние.

– Оружие к бою! Излучатель к бою! – приказал я.

Я примерно догадывался, с какой стороны появятся корабли противника, и поэтому решил подойти к этому месту поближе, но мы не успевали прийти туда – нам просто не хватало времени на это, вот почему я сбросил рычажок ограничения ускорения.

Теперь я поясню свои действия. Для человека, сидящего в антигравитационном кресле – таком, как у нас, – для обычных условий устанавливается максимально возможная 8-кратная перегрузка, соответствующая ускорению корабля в 9000g, в то же время звездолет испытывает примерно 19-кратную перегрузку; но так как корабль у нас боевой, поэтому его двигатели могут развивать ускорение в 10000g, и, следовательно, сам крейсер рассчитан на более чем 26-кратные перегрузки. В этом режиме полета на каждого пилота, сидящего в кресле будет действовать 10-кратная перегрузка – это самый экстремальный режим, который может выдержать космонавт и корабль, вот почему он включается очень редко, однако сейчас я включил его.

Такие жестокие перегрузки нужны исключительно для боевых столкновений: обычный же режим полета – это ускорение в 5000g, при котором конструкции космолета испытывают не более чем 5-кратную перегрузку, а человек в кресле ее не чувствует вовсе. Во время боя рекомендуется не давать кораблю ускорение больше 6000g, ибо тогда пилот в кресле будет чувствовать уже 2-кратную перегрузку, а конструкции звездолета – 7-кратную – таким образом, у крейсера есть значительный запас прочности, который в сражении основным оружием просто необходим.

Несмотря на то, что корабли могут развивать различные ускорения, когда требуется достичь околосветовой скорости, тогда практически все виды кораблей, кроме самых скоростных, разгоняются при ускорении в 6500g. В таком режиме корабль достигает почти световой скорости более чем за 70 минут. В это время на пилотов действует всего лишь 3-кратная перегрузка, но и ее достаточно для того, чтобы вымотать людей, потому что она действует в течение часа – и только скоростные корабли, обладающие усиленными креслами, способны достигать световой скорости менее, чем за час.

Если требуется развить ускорение в 9000g и более, то для этого существует специальный рычажок, переключающий двигатели корабля из обычного режима работы в усиленный. В бою все системы звездолета, кроме двигателей, всегда работают по усиленному режиму работы для того, чтобы выдерживать нагрузки от гравитационных ударов противника. Рычажок ограничителя ускорения закрыт специальной крышечкой, чтобы случайно не включить его. В выключенном положении максимальное ускорение корабля составляет 8000g, то есть в смысле перегрузок режим полета – "биологически умеренный", при этом максимальная перегрузка человека в кресле не превышает 6-кратную, что меньше той 10-кратной перегрузки, к которой готовы все системы антигравитационных кресел экипажа, и, соответственно, все системы корабля также работают не с полной нагрузкой – они готовы выдержать 26-кратные перегрузки, а корабль может выдать им только 14-кратные, в результате чего у звездолета всегда есть необходимый резерв прочности, который необходим для боя. Во включенном положении рычажка можно развить ускорение до 10000g, "выжимая" из корабля все, что он может дать, то есть по перегрузкам этот режим полета является "биологически жестким", но в таком режиме корабль исключительно уязвим для гравитационных ударов противника, вот почему на практике этот режим применяется исключительно редко.

…Я согнул траекторию движения корабля, и он с ускорением более чем в 9,5 тысяч раз превосходящим земное заскользил к месту предполагаемого появления противника. Тяжесть, громадная тяжесть вдавила меня в кресло, мешая дышать и думать – двигаться стало невозможно, кровь стала тяжелой, как свинец, сердце глухо билось в висках, но я крепился.

Как только я перевел корабль в "биологически жесткий" режим полета, так сразу же перед каждым из членов экипажа с резким звуком зажглась сигнальная лампочка синего цвета. Это был предупреждающий сигнал о готовности корабля к экстремальным перегрузкам, и космонавты должны были быстро приготовиться к возрастанию веса тела. Я смотрел на индикатор ускорения – вся шкала практически до самого конца горела ярко-красным цветом – наше ускорение превышало земное почти в 10 тысяч раз. Я держал ногу на педали ускорения, я давил на нее с затуманенным от тяжести сознанием и ждал, когда же, наконец, появится враг.

Возле нас стало вспухать пространство – я все рассчитал правильно! Я отпустил педаль, сразу же сбросив ускорение до нуля, – издав радостный звук, несколько раз мигнула синяя лампочка, и шкала ускорения потухла – "биологически жесткий" режим полета закончился, после чего я поставил ограничитель ускорения на его прежнее место, закрыв его крышечкой, и с радостью вдохнул воздух измучившимися легкими.

– Второй пилот, цель уничтожить! – приказал я, дав второму пилоту излучатель антиматерии и приняв на себя управление основным оружием, намереваясь одновременно атаковать два вражеских корабля.

Где-то вдалеке стало вспухать пространство, и я протянул к тому месту несущий луч…

Вокруг нас пространство стало вспухать еще в нескольких местах, и краем глаза я увидел, как неподалеку из тоннеля выскочил корабль противника… Дальнейшее было легко – настроенный на стрельбу в автоматическом режиме излучатель сам уменьшил угол конуса излучения, соединил линию стрельбы с вражеским звездолетом и выстрелил. Второй пилот дал 70% мощности на первый выстрел, а остальные – на второй. Во время подготовки ко второму выстрелу излучатель успел набрать еще 20% мощности, поэтому в итоге он выстрелил оставшимися 50% мощности.

Это был конец: от первого попадания вражеский корабль засветился, а его броня нагрелась – поток антинейтронов прошел сквозь нее, наделав немало бед: была выведена из строя часть электроники, двигатели и оружие, тлела проводка, кое-где пламя уже лизало стены, люди заболели лучевой болезнью, но в нетяжелой форме. Второе попадание добило корабль – его аппаратура окончательно вышла из строя, люди теперь уже медленно умирали: кто, будучи в сознании, а кто – уже без него. Аннигиляция антинейтронов, а также другие ядерные реакции насытили весь звездолет жесткими гамма-квантами и разогрели его – корабль погибал, похожий на стальной гроб, сгорающий изнутри. Те, кто пока еще был в сознании, сейчас станут как можно быстрее покидать его – людей наверняка подберет какой-нибудь из теперь уже пяти оставшихся крейсеров и помчится с ними в госпиталь – там кого-то из них вылечат, а кого-то, наверное, – нет, но все они еще долго не смогут покинуть приютившую их планету, а во время такой войны это столь же опасно, как и сражаться в космосе.

В то же самое время, когда второй пилот расправлялся с беззащитной целью, я тоже поразил свою – вражеский звездолет выпрыгнул, я поймал его несущим лучом, и, прежде чем противник успел что-либо предпринять, зафиксировал на них основной луч, а потом выстрелил. Вспышка излучения и частиц – вот и все, что от них осталось, – вечный бездонный космос будет им могилой.

– Здравствуй, смерть, – сказал кто-то рядом со мной.

Неприятель ответил ударом на удар: неподалеку от нас взорвалось пространство – вспыхнула псевдозвезда, поэтому я не рискнул прыгать, а повернул в свободный от противника район.

Космос вздрогнул от разрывов псевдозвезд – битва началась. Нас поймали – четверо против одного. "Они будут стрелять настолько часто, что прыгнуть мы не сможем, затем кто-нибудь попадет в нас, и для меня все кончится", – думал я.

Мы мчались, уходя все дальше и дальше от сожженного нами корабля. Один из звездолетов противника, как я и предполагал, поспешил к нему на помощь, в то время как остальные аккуратно взяли нас в кольцо: они расположились по углам равностороннего треугольника так, чтобы мы находились в его центре. Все готово – теперь нас можно спокойно убивать. Я не хотел терять маневренности из-за слишком большой скорости, поэтому не стал ускоряться, позволив преследователям синхронизировать свой полет с моим – теперь мы все летели примерно с одинаковой скоростью. Первое время мы умело отбивались, поэтому взрывы псевдозвезд происходили пока еще довольно далеко от нашего корабля.