Читаем без скачивания Как нашей стране доставались Победы - Станислав Аверков

Необходимо сказать, что потенциал института «Рабе» резко усилился благодаря приехавшим русским специалистам высокой квалификации: Н. А. Пилюгину (автономные системы управления), М. С. Рязанскому (радиоуправление), В. И. Кузнецову (гироскопия). Возглавивший работы по наземному оборудованию Б. А. Рудницкий занимался в свое время в КБ В. А. Бармина наземной частью установок «Катюша». Для воссоздания технической документации на ракету на заводе «Рейнметаллборзиг» в г. Зоммерде было организовано специальное немецкое конструкторское бюро из работников авиационной промышленности. На этом же заводе располагалось КБ по разработке взрывателей для зарядов ракеты ФАУ-2, находившееся там со всем персоналом и до оккупации.

Кроме того, в Зоммерде было организовано хранилище для ракет, собранных в Пенемюнде и собираемых в «Нордхаузене». На заводе «Рейнметаллборзиг» немецкие специалисты предполагали организовать даже сборку ракет, но из этого ничего не получилось из-за отсутствия квалифицированных кадров.

Специалисты-немцы, набранные в КБ по созданию ракеты, были работниками-конструкторами одной немецкой авиационной фирмы. Рядом с заводом «Рейнметаллборзиг», на бывшем заводе по изготовлению патронов, выпускник военно-воздушной академии капитан В. И. Харчев занимался восстановлением технологии сборки и испытаний турбонасосного агрегата, что тоже входило в работы объекта «Зоммерда». Руководителем КБ и всей группы «Зоммерда» от комиссии назначали меня, затем туда дополнительно был назначен В. П. Мишин, который должен был заниматься только проблемами КБ по разработке ракеты. Однако вскоре пришло сообщение, что наши разведчики обнаружили в Чехословакии вагон с чертежами-кальками (дубликатами) ракеты ФАУ-2. В. П. Мишин был срочно откомандирован в Чехословакию. Преодолев множество административных и технических трудностей, он отправил чертежи в Москву. Василий Павлович Мишин, выпускник факультета вооружения Московского авиационного института 1941 года. После окончания института работал в конструкторском бюро авиаконструктора Виктора Федоровича Болховитинова, затем в НИИ-1 МАП, откуда в 1945 году попал в комиссию по изучению немецкой ракетной техники. В. П. Мишин – весьма талантливый инженер-конструктор, в последующем академик, Герой Социалистического Труда. С 1946 года и до смерти С. П. Королева работал в ОКБ (особое конструкторское бюро) первым заместителем прославленного конструктора, а затем, в течение восьми лет, возглавлял это конструкторское бюро, будучи его Главным конструктором. Дальнейшие работы по всему объекту «Зоммерда» мне пришлось проводить самостоятельно. Вблизи Нордхаузена, в одном большом ангаре-хранилище при калийной шахте был организован цех по комплектации и сборке ракет ФАУ-2. Руководил им Евгений Митрофанович Курило. Всего там было собрано около 10 ракет, по существу, также без электропневмоиспытаний, хотя кое-что было сделано и аппаратура для этих испытаний была скомплектована. Для восстановления документации и технологии производства двигателей в Нордхаузене на базе пустующих производственных площадей был организован завод «Монтанья», где были сосредоточены советские и немецкие специалисты по двигателям. Здесь была воссоздана большая часть документации и технологии, а также испытательные стенды для автоматики двигателя и турбонасосного агрегата. Огневые испытания двигателей производились в Леестене, где были также советские и немецкие специалисты: там имелась вся необходимая документация. Из советских специалистов вначале там работали А. М. Исаев и А. В. Палло, а затем – Виталий Леонидович Шабранский. Всеми работами по изучению и воссозданию двигателя руководил Валентин Петрович Глушко. В сентябре 1946 года в институте «Нордхаузен» работы по сбору материалов, относящихся к ракете ФАУ-2, были закончены. Вся собранная документация и материальная часть – разрозненные чертежи и технические условия, собранные, но не испытанные ракеты, узлы и агрегаты, а также приборы и наземное испытательное оборудование – были направлены в Москву. Основная часть отправленного была передана в созданный к тому времени НИИ-88, находившийся в Подлипках под Москвой.

Наши специалисты, участвовавшие в работе института «Нордхаузен», также возвратились в Москву и разъехались по своим ведомствам и организациям. К этому времени вагон с чертежами (неполными дубликатами калек ракеты) из Чехословакии прибыл в Москву, в НИИ-88”.

3. У заместителя Королева Будника особое мнение: боевые ракеты должны строиться по иному принципу

Академик Герой Социалистического Труда Василий Сергеевич Будник – целая эпоха в советском ракетном вооружении. Обратимся еще раз к его книге:

“В 1946 году наше правительство признало, что работы, проводившиеся в Германии по ракетной технике, особенно по жидкостным баллистическим ракетам ФАУ-2, имеют серьезную научную основу и большие перспективы. Наркомат авиационной промышленности заинтересованности не проявил, поэтому работы по этой тематике были поручены наркомату вооружения, возглавляемому Дмитрием Федоровичем Устиновым. Для изучения и разработки ракет различного типа с жидкостными ракетными двигателями в августе 1946 года в небольшом поселении у станции Подлипки, на базе бывшего артиллерийского завода № 8, эвакуированного в Свердловск, был организован научно-исследовательский институт № 88. Тогда там располагался завод № 88 этого же наркомата, готовящийся к выпуску в 1946 году буровых установок, от него и получил название институт. Директором института был назначен Герой Социалистического Труда, видный деятель наркомата вооружения Лев Робертович Гонор, а главным инженером – Юрий Александрович Победоносцев. Для разработки ракет и ракетных двигателей в институте было организовано специальное конструкторское бюро. Начальником его стал К. И. Тритько, также работник наркомата вооружения. СКБ состояло из 9 различных отделов. Начальником и главным конструктором отдела № 3 был назначен С. П. Королев, перед которым была поставлена задача – воссоздание ФАУ-2. По возвращении из Германии большая группа наших специалистов, работавших в институте «Нордхаузен», была приглашена на работу в НИИ-88. Были привлечены и бывшие сотрудники ГИРД*, РНИИ, ГДЛ**, которых по совместной работе знали Ю. А. Победоносцев и С. П. Королев.

В. П. Мишин, Л. А. Воскресенский, Б. Е. Черток и я были приглашены в КБ С. П. Королева в качестве его заместителей: Мишин – по проектным работам; я – по конструкторским; Воскресенский – по испытаниям; Черток – по вопросам систем управления и по разработке отдельных приборов. Сергея Павловича Королева я впервые встретил в Берлине в сентябре 1945 года, когда он с группой других специалистов прибыл туда в составе комиссии по изучению немецкой техники. Он, как и все члены комиссии, был в военной форме, но выделялся среди других, чем-то был заметен. В общей компании всегда держался свободно, со всеми был общителен и дружелюбен, но по временам уходил в себя, как бы что-то переживая. Очевидно, сказывались годы недавних репрессий и ссылки.

Здесь, в Берлине, после долгой разлуки встретились старые друзья-«гидровцы» – Сергей Павлович Королев и Юрий Александрович Победоносцев. Оба они были весьма рады этой встрече. Тут же был и Валентин Петрович Глушко, их сотрудник по РНИИ.

Шесть лет я проработал с Сергеем Павловичем Королевым в конструкторском бюро его заместителем и очень хорошо узнал его. Он был действительно выдающимся инженером-конструктором и организатором строительства ракет и ракетных комплексов, пионером освоения человеком космического пространства. Настоящий Генеральный конструктор, Академик, дважды Герой Социалистического Труда! О нем написано столько книг и статей, столько снято кинофильмов, что трудно добавить что-нибудь”.

“С Михаилом Кузьмичом Янгелем я познакомился во время учебы в Московском авиационном институте в 1934 году. Он учился на факультете самолетостроения на два курса старше меня. Был активистом – секретарем комитета комсомола и членом парткома института. Работая в аэроклубе МАИ летчиком-инструктором, я познакомился и с его будущей женой, студенткой МАИ Ириной Стражевой, которая училась у меня в аэроклубе. После окончания института Михаил Кузьмич начал работать в КБ по созданию самолетов Главного конструктора Николая Николаевича Поликарпова. Когда Н. Н. Поликарпов ушел из жизни, Михаил Кузьмич перешел на работу в КБ А.И. Микояна, затем – в КБ В. М. Мясищева и в Министерство авиационной промышленности.

В 1950 году мы встретились с Михаилом Кузьмичом в конструкторском бюро Сергея Павловича Королева, где он занимал должность заведующего отделом. Я в это время был заместителем С. П. Королева и заведовал конструкторским бюро.

Работа Янгеля у С. П. Королева не заладилась. Во-первых, потому, что Михаил Кузьмич был назначен на должность заведующего отделом по системам управления, что не было его специальностью; и во-вторых – потому, что они решительно расходились в мнениях по многим организационным вопросам. По мере роста своего влияния в ЦНИИМАШе (благодаря успешной работе КБ) С.П. Королев получил возможность освободить Михаила Кузьмича от работы в своем КБ. Тогда Янгеля назначили Главным инженером ЦНИИМАШа (тактичный Василий Сергеевич не раскрыл, как протекал конфликт между Королевым и Янгелем, об этом конфликте в этой книге будет рассказано ниже – С.И.). Королев игнорировал это назначение и работал самостоятельно. Чтобы не потерять ценного работника, Янгеля назначили Директором ЦНИИМАШа. Но Королев по-прежнему игнорировал его распоряжения и укреплял свои позиции. Постепенно он занял своими работами почти всю территорию Института и его производство. В связи с этим для ЦНИИМАШа выделили дополнительную площадь, но и это не разрядило обстановку. Конфликт двух лидеров продолжался.