Как они оказались в постели, почему она сжимала его в объятиях, изливая свое желание, боль и любовь, было выше ее понимания. Непреложным фактом оставалось то, что после нескольких часов безумного животного секса, делавшего ее счастливой, она проснулась дождливым пепельно-серым утром и увидела, что Дассе ушел.
Лейти хотелось прижать мужа к себе, но вместо этого она смяла простыню, перепачканную их выделениями. Она жадно вдыхала запах его семени, словно последнее напоминание о счастье, с которым не желала расставаться. В глазах закипели непрошеные слезы. Женщина просто не понимала, как Дассе мог быть настолько жестоким, чтобы уйти после того, что произошло. Неужели для мужа она совсем ничего не значит?
Лейти закричала, будто от физической боли. Она пыталась заставить себя ненавидеть Дассе и одновременно понимала, что это невозможно.
— У нас проблемы, — объявил хагошрин.
Они застряли в воздухопроводе, забитом сажей и пеплом, насквозь пропахшем паленым. Сколько рамахан погибли при штурме Среднего дворца? Казалось, эхо до сих пор разносит крики умирающих.
— Ты же хагошрин, — заявила Тигпен, — придумай что-нибудь.
— Элеану охраняют.
— Сколько хааар-кэутов? — спросила Риана.
— Телохранители регента меня бы не остановили. Это не они. — Голос хагошрина стал зловещим. — Элеану охраняет проклятие.
— И что это за проклятие такое? — едко спросила Тигпен. По тону раппы Риана поняла — Тигпен считает, что хагошрин свихнулся.
— Дар Сала-ат, не люблю ходить вокруг да около, в общем, это яд-камень.
— Яд-камень! — Тигпен закричала так громко, что Риана на нее зашикала. — Как, во имя Миины, яд-камень попал к в’орнну? — Усы Тигпен дрожали от волнения.
— Как — нас уже не интересует, — заявил хагошрин. — Гораздо важнее то, что сейчас он настроен на Элеану.
— Что это значит? — спросила Риана. Она уже успокоилась и взяла себя в руки.
— То, что мы в опасности, — заметила Тигпен.
— Раппа права, Дар Сала-ат. — Хагошрин вытянул шею и просунул голову в неширокое отверстие. — Сейчас самое главное — время. — Голос монстра доносился словно издалека. — Спасение Элеаны отходит на второй план.
— Что? — Риана не поверила собственным ушам.
— Это девятый камень, Дар Сала-ат, — проговорило чудовище, — необходимый, чтобы достроить клетку, ту, что убьет Сеелин. Нужно завладеть яд-камнем, а если получится — уничтожить.
Тигпен фыркнула.
— Яд-камень уничтожить невозможно.
Хагошрин поднял кривой желтый коготь.
— Нет можно. Его следует перенести в Иномирье и бросить в пасть белого дракона.
— Чья это Аватара? — спросила Риана.
— Сразу нескольких существ, — объяснил хагошрин. — Она принадлежит архидемону Пэфоросу и троим его детям.
— Но ведь мы их одолели, — проговорила Риана. — В За Хара-ате я заставила демонов убраться в Бездну.
— И все же белый дракон не исчез из Иномирья. Я так уверен, потому что сам его видел.
— Ты умеешь припрыгивать? — изумилась Тигпен. — Не знала, что…
— Раппы знают далеко не все на свете, — хмыкнул хагошрин.
— Хватит спорить, — попросила Риана и полезла вслед за головой монстра. — Ты захватишь яд-камень, а я — Элеану.
Внезапно щупальца обвили ее вокруг талии, не давая пошевелиться.
— Ты ничего не поняла. — Вонючая морда хагошрина приблизилась. — Мне нельзя касаться яд-камня. Это единственная вещь, которая…
— Тогда ты возьмешь Элеану, а я — камень.
Хагошрин глубоко вздохнул и стал протискиваться в узкое отверстие. Риана — следом, и вот они оказались в дворцовом коридоре, темном и душном, в одном из тысячи служебных коридоров, пронизывающих жилую часть дворца.
В спальне, к которой вел коридор, Риана разглядела Элеану. Сердце девушки чуть не остановилось, стало трудно дышать, в ушах стучало.
Она бросилась к кровати, и в этот самый момент раздался взрыв, который отбросил Риану к стене коридора, а хагошрин закричал.
Курган на бегу вырвал ионную пушку из рук телохранителя и отмахнулся от другого навязчивого хааар-кэута. Если бы они не привыкли к выходкам регента, то наверняка отправились бы за ним. Однако ни одному из них не хотелось публичного унижения и разжалования в рядовые.
Убегая все дальше по коридорам, Курган обрадовался, что удалось избавиться от свиты. Никто не видел, как он принес Элеану, и сейчас шпионы ему ни к чему.
Яд-камень звонил, как колокол, издавая жуткий звук, раздающийся в голове. Курган слышал его отчетливее, чем кхагггунский сигнал к наступлению.
Подходя к спальне, регент увидел, как к Элеане ползет страшное кундалианское существо. Курган тут же снял пушку с предохранителя, прицелился и выстрелил. Чудище было таким огромным, что регент не промахнулся бы, даже если бы был пьяным в стельку.
Выстрелом опалило реснички, покрывавшие уродливое, бесформенное тело. Запрокинув голову, чудище заревело. Курган продолжал стрелять, не целясь. Он надеялся, что ионная пушка сможет хоть на время обезвредить страшного врага.
Внезапно гибкое щупальце обхватило Элеану, и Курган остановил огонь. В этот же миг страшилище выпустило второе щупальце, которое ударило регента о дальнюю стену спальни. Оглушенный Курган поднялся, чтобы выстрелить прямо в мерзкую морду, но оказалось, что конечность монстра повредила Стогггулу руку и обвилась вокруг лафета портативной пушки.
Чудище тащило регента вперед. Вот Курган врезался в стул и перевернул его. Одна из ножек откололась и покатилась к столу, на котором стояла алебастровая шкатулка. Стол накренился, и коробка полетела на пол. Чтобы поймать шкатулку, Курган выпустил пушку и стал отчаянно вырываться. Вот правитель уже проскользнул мимо кровати. Алебастровая шкатулка раскрылась, и яд-камень, будто обладая собственной волей, покатился прямо в руки Кургана.
Яд-камень казался горячим и холодным одновременно. Регенту почудилось, что внутри находится какая-то жидкость. Курган поднялся на колени и посмотрел на смятую кровать. Чудище отступало, унося Элеану с собой. Откуда оно только узнало, где он ее прячет?! Молодой регент думал лишь об одном: он не может потерять Элеану снова. Неожиданно для себя Курган разозлился и решил швырнуть камень прямо в чудовище. Он прицелился и занес руку.
— Нет! — закричал хагошрин.
Курган не знал, что его удивило больше — то, что хагошрин умеет разговаривать, или что монстр боится яд-камня. Страх чудовища придал регенту сил, и он швырнул яд-камень прямо в хагошрина.
Хагошрин умирал. Еще приближаясь к спальне, где Курган Стогггул спрятал Элеану, он чувствовал, как жизненные силы покидают его тело. Монстр слабел. Казалось, кровь больше не греет, хагошрин стал сонливым и едва дышал, Отказывала одна жизненная система за другой. Чудовище ослабело настолько, что просто не смогло увернуться от ионных залпов, сотрясавших тело. Его едва не вырвало от запаха собственной паленой шкуры. Зря он согласился спасать Элеану, ведь смерть была неминуема! Пытался же он рассказать Дар Сала-ат всю правду о яд-камне, но не успел. Если честно, то хагошрин очень боялся разочаровать девушку после всех неприятностей, которые ей доставил. Монстр сам удивлялся, что успел так привязаться к Риане. Как странно! За тысячелетия, проведенные в мерзкой пещере, он никогда не испытывал ничего подобного. Мешала только гадкая раппа! Проявлять слабость перед Дар Сала-ат совершенно не хотелось, ведь она, кажется, и без того была не самого высокого мнения о хагошринах. Впрочем, монстр сам ценил ум рапп. Вот если бы только не их высокомерие и спесь!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
