Таким образом кундалианское начало Рианы явно проигрывало в’орнновскому, и пришло время восстановить равновесие. Осадить буйный дух Аннона оказалось не так-то просто, а пока Риана цеплялась за Кургана, будто за обледеневшую горную вершину, понимая, что от ее настойчивости и проворства зависит собственная жизнь. Девушка ткнула регента под ребра и, увидев, как он теряет сознание, переползла через него к туше хагошрина, в складках которой исчез яд-камень.
Увидев его неяркий блеск, Риана подползла ближе, а когда до камня можно было дотянуться рукой, ее вдруг оглушил мощный удар. Все вокруг побелело, стало тихо, как на дне колодца. Девушка не слышала даже собственных стонов.
Курган навис над Рианой, готовясь сломать ей шею лафетом пушки.
Несмотря на боль и слабость, Дар Сала-ат попыталась заслонить голову руками, однако они будто налились свинцом и совсем не слушались. Девушка попробовала наложить другое заклинание Кэофу, но мозги работали так же вяло, как и тело. Приподняв голову, она увидела ухмыляющегося Кургана, который стоял над ней, играя мускулами.
Регент приготовился нанести смертельный удар, когда в его ногу врезался рыжеватый шарик. Резкая боль полоснула по сухожилиям. Курган, потеряв равновесие, упал прямо на тушу хагошрина.
Тигпен бросилась к яд-камню. Правитель выстрелил и промахнулся.
Проклиная убегающего зверька, регент убедился, что яд-камень на месте, и по вонючему телу хагошрина стал пробираться к тому месту, где осталась Риана. Увы, она исчезла, равно как и мерзкий зверек.
Громко ругаясь, Курган бросился за ними, оступился и растянулся на полу. Поняв, что беглянок не догнать, регент стрелял по коридору до тех пор, пока у пушки не сел силовой модуль.
15
Появление Гуль
Стояло время суток, когда голубизна неба кажется бездонной, верхушки деревьев — позолоченными, а тени удлиняются. Белые облачка, разбросанные по небу, выглядели причудливыми символами какого-то таинственного языка. Ветер завывал в густом сосновом лесу западного сектора, раскачивая ветки, которые колыхались, как бескрайнее зеленое море. Громко пели птицы, жужжали насекомые, и в подлеске то и дело слышались осторожные шаги животных.
Среди этого мирного пейзажа жуткое кровавое пятно казалось совершенно неуместным.
Джийан и Миннум испытали настоящее потрясение, оказавшись у северного склона Слезного Хребта. Здесь, в лесу, соромианты когда-то выращивали грибы Peganis harmelea, из которых впоследствии готовили мадилу. На Слезный Хребет колдунья и ее спутник попали по сети древних колодцев, которые Первая Матерь научилась использовать в монастыре Плывущей Белизны в прошлом году. Она справедливо рассудила, что при такой активности соромиантов перемещаться по колодцам безопаснее, чем припрыгивать. Джийан нисколько не сомневалась, что Темная Лига каким-то образом может контролировать Припрыжку.
Странники вышли на опушку и стали подниматься по горному лугу, на котором буйно росли крив-трава, крапива и колокольчики с начинающими раскрываться бутонами.
Джийан опустилась на колени и, словно слепая, начала касаться травы кончиками пальцев.
— Что вы чувствуете, госпожа? — спросил Миннум.
— Слезный Хребет только кажется пустынным.
— Кхагггуны? — испуганно озираясь, спросил соромиант.
— И кхагггуны, и бойцы Сопротивления, — ответила Джийан, поднимаясь с колен. — Непростое место. Каким-то образом здесь переплелись настоящее, прошлое и будущее.
Удвоив бдительность, они пошли дальше, а когда луг остался позади, вздохнули с облегчением. Лес изменился. Теперь среди сосен то и дело мелькали голубоватые елочки-куэлло, а скалы щетинились мхом и лишайником. На земле толстым ковром лежали иголки, источая густой аромат хвои.
Джийан и Миннум легко поднялись на невысокий холм, а вот последующий спуск оказался довольно крутым, поэтому приходилось двигаться на полусогнутых ногах.
— Узнаешь что-нибудь? — спросила Джийан.
— Прошло много лет, госпожа, — озираясь по сторонам, ответил Миннум. — Окажись мы у коррушей, я бы определил любое место с точностью до километра. А в лесах я всегда неважно ориентировался.
Примерно половина спуска осталась позади, и Первая Матерь остановилась. Подняв горсть опавших иголок, она стала принюхиваться. Иголки были слипшиеся и грязные.
— Кундалианская кровь, — проговорил Миннум, и Джийан кивнула.
Чуть дальше они увидели скалу, заросшую бледным лишайником, на котором виднелись следы крови.
— Еще липкая, — сказала Джийан, потрогав мох.
Они продолжали спускаться. То и дело Первая Матерь просила Миннума подождать и, наклонив голову, прислушивалась к завыванию ветра. Маленький соромиант был рад компании Джийан. И все же, наблюдая за тем, как она колдует, он нет-нет, да и чувствовал горечь. Если ты когда-то видел, вдвойне больнее оказаться слепым. То, что когда-то чувствовал, забыть невозможно.
Склон становился все круче, лес — гуще и темнее. Стволы деревьев стали тоньше и выше; солнечный свет казался синевато-зеленым, как морская вода.
— Зверей здесь гораздо меньше, — прошептала Джийан, — а птиц и вовсе нет.
Ее слова прозвучали зловеще, но в этот миг Миннум остановился и понюхал свежий прохладный воздух.
— Чувствуете запах?
— Жженого сахара?
Соромиант кивнул.
— Так пахнут грибы. Мы приближаемся к месту, где они растут.
Странники прибавили шагу. Теперь Миннум шел впереди, пробираясь среди влажного подлеска и покрытых мхом скал, которые попадались все чаще и чаще. Вдруг Джийан сбила соромианта с ног.
— Что… — начал было говорить Миннум, поворачивая голову.
Первая Матерь знаком заставила его замолчать, и соромиант почувствовал, как воздух зарябил и немного потемнел — верный признак того, что Джийан наложила заклинание.
Спрятанные за Цветущей Стеной — маскирующим заклинанием Осору, — они стали смотреть на вершину холма. Внезапно Миннум услышал то, что его спутница, должно быть, уловила чуть раньше, — характерное позвякивание кхагггунских доспехов. Вот показалась первая колонна. Кхагггуны шагали по холму, их было куда больше обычного отряда. Появилась вторая колонна, потом третья, четвертая и пятая.
— Кажется, здесь целая рота, — прошептал Миннум. — Не завидую бойцам Сопротивления!
Солдаты остановились. Вперед выступил невысокий кхагггун в шлеме и стал осматриваться. Судя по нашивкам, это был командир роты.
У Миннума по спине побежали мурашки.
— Они точно нас не видят, госпожа?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
