мне целебные зелья и повязки. Он дал мне горячую ванну с семнадцатью нелепыми ароматами мыла. Он дал мне набор расчесок, с которыми я не знала, что делать.
И он подарило мне платье.
Когда я вернулась в спальню после ванны и увидела, что оно аккуратно разложено на покрывале, как будто ее положил туда молчаливый, невидимый слуга, я действительно рассмеялась вслух.
— Это, должно быть, чертова шутка, — сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Очевидно, я не могла это надеть.
Но у меня не было других вариантов. Словно предвидя мое недовольство, Лунный дворец лишил меня всех альтернатив. Ящики и шкафы были пусты. Даже мои окровавленные доспехи исчезли. Поэтому, побродив несколько минут голой по комнате в бесплодных поисках чего-нибудь другого, я надела это проклятое платье.
Я едва узнала себя в зеркале.
Ткань была гладкой и шелковистой, темного, насыщенного фиолетового цвета, странно знакомого оттенка, который я не могла определить. Спереди оно спускалось в глубокий V-образный вырез, верхняя часть была достаточно структурированной, чтобы очертить изгиб моей груди. Она держалась на черных металлических цепочках, и тот же сверкающий металл черного дерева опоясывал лиф, украшая мою грудную клетку, напоминая броню. Спина была низкой и открытой, длинные цепи пересекали мою спину. Юбка слегка опускалась вокруг моих ног, которые были обуты в изящные серебряные сандалии.
Хотя платье прилегало к моему телу, оно не стесняло движений. Я почти чувствовала себя обнаженной в легкой, воздушной ткани, и она легко двигалась вместе со мной, фиолетовый цвет переливался, как вода, через оттенки черного и пурпурного. Я оставила волосы свободными и прямыми. Они высохли и ниспадали по спине, как полосы тени.
Я долго, очень долго смотрела на себя.
Я буквально не могла вспомнить, когда в последний раз видела себя в одежде, созданной для красоты. Я никогда не носила ничего, что должно было привлекать внимание. А это платье… оно определенно привлекало внимание. Оно подчеркивало все то, что я обычно старалась скрыть: мою кожу, мою фигуру и очень, очень открытую часть моего горла.
— Я не могу это надеть, — снова пробормотала я про себя, но на этот раз мои слова прозвучали менее убедительно.
Потому что на самом деле… оно мне нравилось. Это было именно то платье, которую я мечтала надеть, когда была слишком мала, чтобы понять, что это было бы плохим выбором во время выживания.
Тем не менее, я вернулась к своему рюкзаку в последний раз в тщетной попытке найти что-нибудь еще. Открыв его, я поняла, почему это платье показалось мне таким знакомым.
Этот фиолетовый цвет. Оно лежало на самом верху среди моих вещей. Я бы никогда не позволила никому узнать, сколько раз я доставала его, просто чтобы взять в руки.
Я вернулась к зеркалу, шарф Иланы в моих руках. Я позволила ему распахнуться. Ткань была потрепана и испачкана. Но цвет и фактура были точно такими же, как у платья. Их будто сшили из одного и того же полотна.
У меня защипало глаза.
Я практически чувствовала запах табачного дыма, слышала ее грубый голос у себя над ухом: Тебе лучше надеть это платье. Тебе лучше показать этим уродам, что ты из себя представляешь.
Отлично. Я так и сделаю. С одним дополнением.
Я повязала шарф Иланы вокруг горла — полосу окровавленного фиолетового шелка вокруг шеи, оставив два трепещущих, слегка опаленных шлейфа свисать через плечо.
Если уж я позволила себе быть зрелищем, то, по крайней мере, я должна быть зрелищем, которое, черт возьми, что-то да значит.
…И я все равно найду, куда всадить свои кинжалы.
Глава
32
Если церковь была прекрасна в тишине, то в движении она была просто ошеломляющей. Я пришла поздно намеренно, если я собиралась впустить себя в вампирское общество практически в нижнем белье, я бы сделала это, когда все уже поели, большое спасибо, и к тому времени праздник уже вовсю шел.
Даже разврат на вечеринках Винсента не мог сравниться с этим.
Это было, конечно, потрясающе. Каждая стеклянная поверхность и окно церкви были освещены синими и фиолетовыми огнями, которые висели у потолка. Музыка доносилась из каждого уголка и щели. Хотя оркестр был всего один, магия усиливала его игру, каждая нота звучала снова и снова, пока звук не заполнил великолепную куполообразную крышу. Плющевые лозы с красными и черными цветами окружали каждую колонну. Одна сторона помещения была превращена в танцевальную площадку, а на другой стояли три длинных стола. На них были разложены яства, превосходящие по вкусу пиршество в первую ночь Кеджари, я сделала себе пометку, что обязательно украду что-нибудь из этого позже.
Но еще более жуткое впечатление, чем еда, произвело огромное количество крови. Было очень, очень много крови. Чаши с ней на каждом сиденье, на каждом столе. Ароматизированная кровь. Алкогольная кровь. Кровь во всех возможных видах: запеченная в еде, предложенная в графинах, представленная в золотых чашах. Бокалы были всегда под рукой. Пьяные завсегдатаи вечеринок уже украсили скатерть и пол брызгами красного цвета.
Мой желудок скрутило так, что это меня удивило.
Я должна была быть благодарна, с таким количеством доступной крови я была в полной безопасности в окружении стольких вампиров. И я не была незнакома с тем, как часто выглядят вампирские пиры.
Так почему же это беспокоило меня? Почему я все чаще задумывалась о том, откуда все это могло взяться?
Я вошла в комнату и прошла мимо нескольких моих товарищей по испытанию, раскинувшихся в креслах и уже наевшихся всевозможных деликатесов. Я подумала, не было ли это сделано специально. Возможно, это была последняя кровь, которую кто-то из них увидит в течение долгого времени.
Другие гости обращали на меня больше внимания, чем я когда-либо терпела раньше. Я чувствовала их взгляды и должна была напоминать себе, чтобы не сжиматься под ними, остро осознавая каждый участок обнаженной кожи, который я теперь выставлила напоказ. Когда стая из пяти вампиров откровенно повернула головы в мою сторону, глядя на меня с ужасающей смесью любопытства, голода и настороженности, первобытная часть меня, которую всю жизнь учили избегать именно такого сценария, подумала о том, чтобы сбежать.
Вместо этого я коснулась шарфа на своей шее — коснулась пятна крови моей подруги.
— Ты не чертова трусиха, Орайя, — услышала я ее шепот.
Нет. Я не трусиха.
Я огляделась в поисках Райна, но…
Легкие шаги приблизились, и я повернулась, чтобы встретить их, пока они не подошли слишком близко.
