В клинике, на удивление уютной, расположенной в нескольких кварталах от госпиталя, Дэзи прошла еще одну консультацию. Ей рассказали, чего ожидать, как именно будут развиваться события. Через двадцать четыре часа она больше не будет беременной. Она будет… пустой. Потом она начнет мучительно думать, правильно поступила или нет. Дэзи вспомнила о Соннет, чья мама столкнулась с той же дилеммой. И о своей кузине Дженни, которая никогда бы не родилась, если бы ее случайно забеременевшая мать решила от нее избавиться. Процедура закончится, и она уже будет не в силах что-либо изменить. Осознание этого заставило Дэзи содрогнуться.
Комната ожидания была заполнена наполовину. Одна женщина, словно пристыженная, смотрела в пол. Другая откинулась на спинку стула и выглядела больной и отчаявшейся. Третья показалась Дэзи безумной. Две девушки, моложе Дэзи, очень похожие внешне, наверняка приходились друг другу сестрами. Они сидели вместе, шептались и хихикали. Возможно, из-за того, что нервничали. Дэзи не могла представить, что хоть с кем-то заговорит. Насколько она знала, о таких вещах невозможно мирно беседовать.
Необходимо было заполнить анкету и расписаться в документе, где указывалось, что пациентка согласна пойти на риск и не будет винить клинику в случае осложнений после операции. Подобные формулировки привели Дэзи в ужас. Мама погладила ее по спине, как она всегда делала, когда Дэзи была маленькой.
— Все будет хорошо. Я посмотрела статистику. Риск неприятных последствий ниже, чем риск родить ребенка до срока.
Дэзи кивнула, отчаянно желая получить хоть какой-нибудь знак свыше, который подскажет ей, что делать. Но знака не было, и только медленно тянулись бесконечные минуты. Мама ждала вместе с Дэзи. И вот назвали ее имя. Мать и дочь одновременно поднялись и обняли друг друга.
— Я люблю тебя, детка, — прошептала мама.
— До скорого, — ответила Дэзи.
— Я буду ждать тебя здесь.
— Хорошо. — Дэзи отступила назад, глубоко вздохнула и вошла в открытую дверь.
Грег сновал взад-вперед. Он удивлялся, как это в полу не образовалась вмятина от его бесконечного хождения. Да где же они?
Грег слышал, как в соседней комнате трещал телевизор: кто-то вел диалог, прерываемый смехом людей в студии. Макс как раз был в том возрасте, когда не делаешь различий и смотришь по телевизору все подряд.
По непонятной причине Грегу хотелось рыдать. Он должен немедленно успокоиться. Дэзи приедет домой уже не беременной, и все вернется на свои места.
Не то чтобы это что-то сильно изменит, подумал Грег, слушая, как из соседней комнаты доносится реклама средства от грибка ногтей. В середине своей жизни Грег начинал ее заново. Только теперь у него не было глупости, свойственной молодым, не было энергии и наивности — всего того, что толкает вперед. Теперь он погрузился в однообразные хлопоты о детях и работе. И в проклятое одиночество, пронзающее все его естество, когда он по ночам лежал и смотрел в потолок.
Грег точно знал, что не может жить один. Он не перенесет одиночества. Софи порой высказывала свои умозаключения: как младший ребенок в семье, Грег не привык оставаться наедине с самим собой.
Софи, Софи, Софи. Она любила делать умозаключения. Она была адвокатом. Хорошим адвокатом.
Грег достал из кармана бумажник и нашел в нем визитку Нины Романо. На ней было изображено водяное колесо — символ города — и Нина Романо, мэр. Три телефонных номера и адрес электронной почты. Грег перевернул визитку и увидел выведенную рукой Нины фразу: «Добро пожаловать!» Интересно, она делала это для всех новоприбывших или он, Грег, чем-то отличался от них?
Звук двигателя заставил Грега вздрогнуть, и он поспешно убрал визитку. Потом распахнул дверь и выбежал на улицу.
— Все в порядке? — спросил он, как только Софи покинула водительское сиденье арендованной машины.
Софи кивнула. Губы сжаты в нитку, на лице печаль.
— Она в порядке.
Грег почувствовал облегчение, и его руки задрожали. Он открыл дверцу пассажирского сиденья и оттуда выбралась Дэзи. Она выглядела на удивление хорошо, румянец на щеках, сияющие глаза.
— Давай я помогу тебе добраться до дома, — предложил Грег.
— Подожди, — ответила Дэзи. — Мне нужно тебе кое-что сказать.
Грег бросил взгляд на Софи. Ее холодное выражение лица ничего ему не сказало.
— Папа, я этого не делала. — В голосе Дэзи слышался смех.
— Чего ты не делала?
— Я передумала. Я оставляю ребенка.
Глава 24
Когда поезд со скрежетом остановился в Авалоне, желудок Дженни завязался в узел. Она попыталась успокоиться. Не нервничать. Ведь она возвращается домой. Нужно радоваться.
Но вместо этого Дженни чувствовала себя проигравшей. Месяц назад она уехала в Нью-Йорк в надежде… на что? Что ее жизнь вдруг превратится в эпизод из «Секса в большом городе»? Бросить в воздух шляпу, когда мир признает, что она великолепна? Что ее тут же окружат друзья, которые в ней заинтересуются и будут ею восхищаться? Нужно было все продумать заранее. Если бы она это сделала, то поняла бы, что убежать от себя невозможно. Пребывание в городе, встреча с литературным агентом, который разъяснил, сколько работы предстоит проделать, раскрыли Дженни глаза. Она была подобна своей незаконченной книге: сама находилась в разработке. К тому же городская жизнь, как выяснилось, — это не то, чего хотела Дженни.
Чувствуя тяжесть в теле, Дженни сняла сумки с верхней полки и направилась к выходу. Она ступила на платформу, тут же налетел резкий холодный ветер.
Облако снега и пыли рассеялось, и Дженни увидела на платформе Рурка в слабом неровном свете, точно это был сон.
Внезапно Дженни вспомнила день, когда Джоуи сделал ей предложение. Рурк тогда хотел что-то ей сказать, и, возможно, если бы она позволила ему это сделать, все обернулось бы по-другому. Даже через сотню лет Дженни не забудет выражение глаз Рурка в тот день. Его взгляд стал суровым, тяжелым, мгновенно заледеневшим от ее слов. «Джоуи сделал мне предложение». Всего на секунду, подумала Дженни. На секунду она заглушила свои истинные чувства. Секунда сомнения — и она открыла для Джоуи дверь. Секунда — и она разрушила жизни троих.
— Не вздумай сказать: «Я же тебе говорил», — предупредила Дженни Рурка и подумала, отобразились ли переживания от воспоминаний на ее лице.
— Думаю, это не требуется, — ответил Рурк, но в его голосе не было удовлетворения.
Дженни стояла перед ним как идиотка. Обнять его? Поцеловать в щеку? Чего Рурк от нее ждет?
— Я не знала, что ты придешь, — наконец сказала Дженни.
