Дженни надеялась, что ничего из того, о чем она подумала, не отразилось на ее лице. Они с Рурком направились через дорогу к Оливии и ее семье. Те чувствовали себя так же неловко, как и Дженни. С застывшей улыбкой она поздоровалась с матерью Оливии, Памелой Лайтси, и с ее дедушкой и бабушкой, Сэмюэлем и Гвен Лайтси. Памела оказалась типичной светской львицей с Манхэттена. Холеная красавица, ухоженная с головы до ног. В ушах сверкали бриллиантовые сережки-гвоздики. Несмотря на непогоду, каждая ресничка Памелы была идеальна, а на губах сияла снисходительная улыбка.
— Приятно познакомиться, — сказала Памела, но ее глаза говорили об обратном. Они говорили: «Значит, ты и есть дочь любовницы моего бывшего мужа».
В свои шестьдесят с лишним Гвен и Сэмюэль имели цветущий вид и серебристые волосы. Они держались уверенно и с достоинством. По крайней мере, так в первый момент показалось Дженни. Во взгляде Гвен скрывалось что-то жесткое и суровое. Потом Дженни поняла что: холодное неодобрение. Тридцать лет назад семья Лайтси запланировала для своей дочери прекрасное будущее. Памела должна была выйти замуж за сына их лучших друзей, чтобы они все стали одной большой семьей. Но Филипп встретил Маришку Маески. Их роман длился только одно лето, после чего Филипп все-таки женился на Памеле, но их союз не был счастливым. Дженни чувствовала, что Лайтси винили в этом Маришку. Если бы Филипп ее не встретил, возможно, он был бы доволен Памелой.
Лайтси тепло поздоровались с Рурком, упомянув, что знакомы с его отцом, сенатором. Дженни и Оливия переглянулись, и Оливия сказала одними губами: «Прости».
Дженни примирительно улыбнулась.
— Как проходят приготовления к свадьбе? — спросила она.
— Просто великолепно. Я хотела тебя кое о чем попросить, — начала Оливия. — Я буду счастлива, если ты согласишься быть подружкой невесты.
Памела напряглась и застыла, как будто ей в зад вставили сосульку, и Дженни поняла, что об этой идее она слышит впервые. Памела неодобрительно сжала губы в тонкую линию и чуть ли не затряслась от усилий, чтобы промолчать.
Дженни находила перспективу согласиться сразу весьма соблазнительной, но напомнила себе, что это все-таки праздник Оливии, которая заслуживала лучшей участи, чем вид несчастного лица своей матери.
— Оливия, я польщена, — ответила Дженни, — но…
— Никаких но. У меня только одна сестра. Для меня будет честью, если ты примешь участие в свадебной церемонии.
— Могу я подумать? — спросила Дженни. — Я дам тебе знать, хорошо?
Сэмюэль Лайтси внимательно ее изучал.
— Вы так похожи на свою мать, — отметил он. — Поразительное сходство.
Гвен взяла мужа под руку. Дженни подозревала, что она сделала это, дабы удержать его от лишних замечаний. Дженни вежливо улыбнулась Сэмюэлю:
— Я не знала, что вы встречались с моей матерью лично.
Сэмюэль прочистил горло.
— Я не так выразился. Возможно, я видел ее мельком, очень давно.
Рурк согласился отпустить Дженни в лагерь «Киога» только при условии, что он расчистит дорогу и посыплет ее песком, а Дженни была только рада его помощи. Кроме того, Рурк настоял, чтобы Дженни взяла с собой Руфуса, старшего из его псов, дворнягу с примесью лайки, которого он нашел в брошенном хозяевами доме. У бдительного Руфуса была густая шерсть и необычайно светлые голубые глаза. Он ехал на заднем сиденье, наполняя воздух в машине собачьим запахом, и внимательно смотрел в окно. Снегоуборочная машина острыми лезвиями вспахивала нетронутый снег на дороге и посыпала ее солью и гравием. Дженни ехала позади, медленно, держась на расстоянии от сыпавшегося гравия. По обеим сторонам дороги ветви деревьев склонились под тяжестью снега, создавая такой красивый пейзаж, что Дженни вовсе не была против низкой скорости и наслаждалась видами местности.
— «Я не так выразился», — пробормотала Дженни, обращаясь к собаке. — Знаешь, я думаю, старикан врет.
Она попыталась понять почему. Возможно, ответ затерян где-то в далеком прошлом.
От мыслей Дженни отвлек белый кролик, который выпрыгнул на дорогу и пронесся прямо перед ее машиной Руфус кинулся к окну и облизал стекло. Дженни замедлила скорость, пропуская кролика и глядя, как он стремглав бросился к лесу. Потом его белая шкурка слилась со снегом и пропала из вида. Руфус сел обратно, разочарованно заскулив.
После этого Дженни следила за дорогой внимательнее. Рурк расчистил квадратный участок для парковки. Затем они пошли осматривать домик и прилегающий к нему участок. Руфус радостно прыгал по сугробам.
— Это плохая идея, — заметил Рурк не в первый раз.
— Ну, хватит уже, — отрезала Дженни и побежала вперед.
Снегу было по колено. Легкий как перышко, он поднимался вверх облачками снежинок.
— Не будь занудой, — усмехнулась Дженни, доставая ключ, который ей дала Джейн. — Заходи, посмотрим домик вместе.
Через сугробы они пробрались к двери. Окрестности напоминали зимнюю сказочную страну. Зимний домик был самой старой постройкой на территории лагеря. Его построили для основателей лагеря, семьи Гордон, которая в 1920-х годах иммигрировала из Шотландии. Дженни посмотрела на крепкий бревенчатый домик. Интересно, думает ли Рурк о том дне, когда они оказались здесь вместе? Может, он даже об этом не помнит.
— Дом, милый дом, — произнесла Дженни.
— Выглядит прямо как в книгах Стивена Кинга.
Значит, вот какие у Рурка романтические ассоциации с этим местом.
— Ох, перестань. Здесь чудесно. Если я и здесь не сумею закончить книгу, то не заслуживаю называться писателем.
Дженни с волнением распахнула дверь. Прошлым летом домик отремонтировали, и теперь внутри все было просто шикарно. Сложенный из речного камня двухъярусный камин, уходящий трубой в сводчатый деревянный потолок. Возле кухни и столовой — дровяная печь. В другом конце помещения лестница вела на чердак. Спальня была оформлена в старом стиле ушедшей эпохи. К ней примыкала ванная, а в самой спальне у окна с видом на озеро стоял грубоватый письменный стол с покатой столешницей.
Рурк зажег водонагреватель и затопил печь и камин. Дженни, широко улыбаясь, вышла из спальни.
— Мне начинает нравиться быть одной из Беллами, — сказала она.
— Я все равно думаю, что это безумие.
— Ты шутишь? Да люди отдают целое состояние, чтобы пожить в таком месте, как это. Мог бы и порадоваться за меня.
— Мне не нравится, что ты остаешься совершенно одна в этой глуши.
— Эта «глушь», если ты не заметил, находится недалеко от города. Здесь есть электричество и телефонная связь, так что мы сейчас находимся не на дрейфующей льдине. — Дженни захотелось прикоснуться ко лбу Рурка и разгладить складочки между бровями, но она сдержалась. — Мне необходимо это, Рурк. Это время наедине с собой… возможно, мне давно нужно было это сделать. И здесь вполне безопасно. Вспомни: мой дедушка приезжал сюда каждую зиму заниматься подледным ловом. Может, я и сама попробую.
