Читаем без скачивания Умри завтра - Питер Джеймс

Рейс задержался на двадцать пять минут из-за диспетчерских неувязок на взлете, что сократило драгоценное время визита в Германию. Сидя у окна, Грейс вглядывался вниз. Заснеженный пейзаж выглядит совсем иначе, чем в прошлый раз, летом. Тогда он видел разноцветные пятна фермерских полей, а сегодня лишь бесконечную белую ширь. Наверное, недавно был сильный снегопад – все деревья засыпаны. Земля приближалась, постройки вырастали с каждой секундой. Уже явственно различимы дома с заснеженными крышами, жидкие рощицы, маленький город в ослепительно-ярком солнечном свете. Грейс на миг пожалел, что не захватил темные очки.

Поразительно, как быстро все изменилось. Несколько месяцев назад он летел в Мюнхен с надеждой найти, наконец, Сэнди, которую близкие друзья якобы видели в парке. Они были абсолютно уверены, что это она. Теперь эти переживания испарились, исчезли. Можно честно признаться себе – больше он к ней никаких чувств не питает. Впервые за последние недели понял, что делает последние шаги, избавляясь от навязчивых воспоминаний о ней. Словно выходит из тьмы на свет.

Его вдруг кольнуло мрачное предчувствие. Впервые за долгое-долгое время он действительно знает, зачем жить. Для возлюбленной Клио. Невозможно сильнее любить человеческое существо. Она с ним каждую секунду – в сердце, в душе, в коже, в костях, в крови. Мысль о том, что с ней может что-то случиться, невыносима. Вдобавок он впервые беспокоится о собственной безопасности. Боится, как бы что-нибудь не помешало им быть вместе, когда они так неожиданно нашли друг друга.

Скажем, крушение самолета, которое отправит его в небытие.

Никогда прежде не боялся летать, а сегодня смотрит на близящуюся землю и вспоминает возможные беды. Сломается шасси. Самолет не попадет на полосу. Съедет с полосы. Столкнется с другим самолетом. В двигатель попадет птица. Откажет мотор… Грейс почти не почувствовал касания. Безупречно совершив посадку, самолет без заминки превратился в такси. Взревел двигатель, его бросило вперед, ремни врезались в тело. Мягкий, дружелюбный гортанный голос стюардессы по интеркому приветствовал пассажиров в международном аэропорту имени Франца Иозефа Штрауса.

Из такси вышла женщина в дорогих модных темных очках, защищавших глаза от ослепительной зимней белизны. Расплатилась с водителем, оставила скромные чаевые и потащила за собой саквояж на колесиках к залу вылета в купольном терминале.

Привлекательная женщина лет тридцати пяти, в роскошном теплом длинном пальто из верблюжьей шерсти, в кашемировой шали, кожаных перчатках и замшевых сапогах. Долго красила волосы в темный цвет, коротко стригла, а в последнее время перестала краситься, и они вернулись к естественному светло-русому оттенку. В одном журнале утверждалось, что женщины в поисках нового мужчины часто перекрашивают волосы. Так и есть в ее случае.

Она пересекла секцию «Люфтганзы», встала в очередь пассажиров экономкласса до Парижа, где в последний раз была пятнадцать лет назад, в прошлой жизни. Служащая за стойкой задала обычные вопросы: сама ли пассажирка упаковывала багаж, не оставляла ли без присмотра? Потом вернула паспорт, билет и дисконтную карточку постоянной клиентки.

– Ich wünsche Ihren ein guten Flug, Frau Lohmann.[29]

– Danke.[30]

Теперь она идеально говорит по-немецки. На это ушло время. Ее справедливо предупреждали, что язык трудный для изучения. Следуя указателям, повезла багаж к выходу на посадку, зная по многократному опыту, что в этом аэровокзале путь к нему долгий.

На эскалаторе у нее зазвонил телефон, она вытащила его из сумочки.

– Ja, hallo?[31]

Голос не разобрать сквозь треск. Это ее коллега Ганс-Юрген Вальдингер звонит из своего «мини-купера». Едва слышно. Сойдя с эскалатора, подтащив саквояж, она повысила голос:

– Hallo?

В трубке молчание. Она прошла немного вперед, глядя на указатель к выходу в зоне G, и ступила на движущуюся дорожку. Телефон опять зазвонил.

Ганс-Юрген сквозь треск еле слышно кричал:

– Сэнди? Сэнди!..

– Ja, Hans![32] – ответила она и сошла с дорожки.

В восьми сотнях ярдов правее, в секторе для прибывающих в зоне G Рой Грейс, крепко держа пухлый портфель и шагая в противоположном направлении, зашел на параллельную дорожку.

84

К облегчению Гленна, море было спокойное, по крайней мере, насколько возможно для Ла-Манша, хотя катер все равно сильно прыгал на невысокой ряби. Ну, пока ничего. Съеденные по рекомендации Беллы на завтрак два вареных яйца с сухим тостом спокойно удерживались в пищеварительной системе, не добавляя судну лишних красок; приступов головокружения пока не наблюдалось, в отличие от предыдущего плавания.

День холодный, но великолепный: стальное голубоватое небо, бутылочно-зеленое море. Чайка низко кружит над головой, надеясь что-нибудь украсть. Гленн вдыхал густой запах соли, смолы, к которому время от времени примешивались выхлопные газы; увидел проплывшую мимо медузу размером с тракторное колесо и сильно обрадовался, что, в отличие от членов команды, не обязан нырять в воду. Он никогда не испытывал желания прыгнуть с аэроплана или исследовать дно океана. Давно и решительно признал себя земным человеком.

Катер, уходивший в море точно по курсу, рассчитанному Гленном вместе с Реем Паккардом, приближался к крошечному красному пятнышку вдалеке. Когда оно сфокусировалось, обрело резкость, то оказалось треугольником из пляшущих на волнах розовых сигнальных буйков, поставленных накануне вечером членами специальной поисковой бригады.

Стоявший за штурвалом констебль Стив Харгрейв – Гонзо – сбавил обороты, скорость упала с восемнадцати узлов до пяти. Гленн успел ухватиться за поручни – при торможении его резко швырнуло вперед. Тридцатипятифутовый катер «Сансикер» гораздо современнее и больше «Скуби». Его спешно арендовали у хозяина местного ночного клуба, поэтому тут был соответствующий салон для выпивки с плотной мягкой обивкой на стенах, кожаными креслами и стойкой, закрытый мостик и роскошный бар, которым никто из присутствующих на борту не воспользовался, разве что сложили там кое-какое оборудование.

Арф в бригадной униформе – черной бейсболке с надписью «Полиция», красной ветровке, черных штанах и черных резиновых сапогах – заговорил в микрофон береговой связи:

– Суспол с борта в море вызывает береговую охрану.

Послышался трескучий ответ:

– Береговая охрана слушает. Канал шестьдесят семь. Прием.

– Говорит Суспол, – повторил Арф. – На борту десять душ. Находимся в тринадцати морских милях юго-восточнее Шорэмской гавани. – Он продиктовал координаты. – Подошли к участку, готовы начать.

Голос протрещал:

– Суспол, сколько у вас ныряльщиков и сколько в воде?

– Семь на борту, идут двое.

Гленн взглянул на экран, где слева значилось: 98 футов, 09:52, 3,2 м/ч.

– Смотри, Гленн, мы как раз над тем местом. – Таня указала на нечто вроде черной прямой асфальтовой дорожки, разделенной белой полосой, которая тянулась по центру экрана. С обеих сторон от нее расстилался голубоватый лунный ландшафт. – Вот! – взволнованно воскликнула она.

Слева от черной полосы возникла четкая тень в форме лодки примерно в полдюйма длиной.

– Думаешь, это она? «Скуби»? – спросил Гленн.

– Есть только один способ выяснить, – сказал Арф. – С нами пойдешь?

Мимо проплыло что-то аморфное, плотное. Гленн не сразу понял, очередная медуза или пластиковый мешок.

– Нет, лучше на борту останусь, присмотрю за пиратами. Но все равно спасибо.

Арф махнул рукой на море:

– Если вдруг передумаешь, места много.

85

– Мне кто-то рассказывал, что твой отец играл в теннис за Суссекс. Правда, Эмма Джейн? – спросил Гай Батчелор. – Я сам немножко играю… играл… да только не на том уровне. Как его зовут?

– Найджел. Играл за юниоров – младше шестнадцати, – но серьезно давно уже не занимается. Наверно, пьет нынче за Суссекс. Или, скорее, болтает. – Эмма Джейн усмехнулась.

– Талант языком трепать?

– И так можно сказать.

Они направлялись к западу от деревушки Сторрингтон. Слева тянулись пологие холмы Южного Даунса. Эмма Джейн заглянула в расстеленную на коленях карту:

– Кажется, следующий поворот направо.

Свернули на узкую проселочную дорогу чуть шире машины, заросшую по сторонам высоким кустарником. Через четверть мили Эмма Джейн велела повернуть налево в колею, которая была еще уже. Пожалуй, полицейские машины последние на планете не имеют спутникового навигатора, больше всех в нем нуждаясь, размышлял Батчелор. Он уж было собрался поделиться наблюдением с Эммой Джейн, как вдруг с треском ожило радио. Это была просьба о помощи из другой части графства, далеко от них расположенной.