— Это что, район такой?
— Именно, — засмеялась Юса. — Ну и я сказала девочке: «У нас дома жуткий беспорядок, поэтому маму твою не приглашаю — но ты, если хочешь, заходи к нам на ужин, мы будем рады». Я решила, детям-то без разницы, грязно в квартире или не грязно. Они будут играть. Может, когда вокруг все раскидано, им даже веселее. И вот приходит к нам, значит, эта подружка. Мы решили, что сначала надо поесть. Я ставлю перед ней коробочку с едой — сама приготовила, очень старалась. Говорю: «Вот, пожалуйста, угощайся». А девочка огляделась и серьезно так заявляет: «Знаете, а у нас дома принято убираться, когда к нам приходят гости». Очуметь! Я аж подскочила от неожиданности: «Да-да, конечно, извини…»
Я засмеялась.
— Девочка, конечно, без комплексов. Но мне это даже нравится. Я ей потом сказала: «В разных семьях разные порядки. Ты уж потерпи, ладно?» А она в ответ стала меня утешать: «Я знаю, взрослым тяжело. Не переживайте за меня».
— А где Кура сегодня? — спросила я у Юсы сквозь смех.
— Тут. Она спит. Но скоро проснется.
Мы налили еще пива, снова чокнулись, выпили и стали пробовать разные блюда. Сэнгава была на работе и обещала подъехать попозже.
— Бедная, даже в воскресенье работает… — вздохнула Юса и опрокинула в себя остатки пива из стакана.
— Она тут уже бывала? — полюбопытствовала я.
— И не раз. Ее поразил мой бардак, но поначалу она только сдержанно заметила: «Сразу видно, квартира творческого человека». А на третий раз уже спросила в лоб, как я могу жить в такой обстановке.
— Ну, беспорядок — это дело такое… Но я думала, ты живешь в более престижном месте. Представляла себе что-то вроде дома Сэнгавы.
— Да ты что! — удивилась Юса. — Зачем мне такое? Я выросла в простом деревянном доме на несколько семей. Мне все равно, где жить. Тут есть маленький кабинет, вон там — наша с Курой спальня, потом что-то вроде гостиной, где диван стоит, и кухня. Чего еще можно желать? Дом старый, но сейсмоустойчивый, соседи в основном приятные. Из окна кабинета видно огромное дерево, восторг вообще!
— Юса, а ты была замужем?
— Да, но сразу развелась.
— Что он был за человек, твой муж?
— Он преподавал. В университете.
— Ого! Неужели литературу?
— Точно!
— С таким, наверное, непросто, — засмеялась я.
— Это не самое страшное, — Юса покачала головой. — Хуже другое: помощи в быту от него было ноль.
— Но он же отец Куры… Вы с ним продолжаете видеться?
— Нет, — сказала Юса. — Его наша жизнь вообще не интересует. А нас — его. Мы с ним не общаемся, он с нами тоже. Сейчас он, наверное, где-то в провинции. По крайней мере, точно не в Токио.
— И вас это устраивает?
— Вполне. Честно говоря, мы оба оказались не созданы для брака. Так что он сам сошел на нет. Причем быстро, как будто мы ехали к этой цели без единой остановки на светофоре, так что прибыли даже раньше, чем рассчитывали. — Юса откусила верхушку от треугольного ломтика камамбера. — Зарабатываю я достаточно, в этом плане партнер мне не нужен. Да и мама у меня живет рядом, может помочь, если что. Короче, очень скоро у нас просто не осталось причин быть вместе.
— Может, у вас двоих и не осталось, но к дочери-то у него должна быть привязанность? Мне кажется, даже если он не хочет видеть тебя, дочь — это совсем другое дело…
— С ним такое, как выяснилось, не работает. Ну, есть такие люди, и мужчины и женщины. Которые легко могут расстаться со своими детьми. Возможно, отношения между родителями и детьми не так уж сильно отличаются от обычных человеческих отношений, — рассмеялась Юса. — Правда, в моем случае оказалось наоборот.
— Наоборот — это как?
— Как бы объяснить… — задумалась она. — Знаю, это прозвучит странно, но я не допускаю даже мысли о том, чтобы расстаться с Курой. У меня есть четкое ощущение, что именно ради встречи с ней я родилась и жила на земле все эти годы. Ха-ха-ха, ты, наверное, сейчас думаешь: «Что за глупости?» — но это правда.
Я отпила пива и кивнула.
— Дочка — самое дорогое для меня существо и при этом моя главная тревога. Кура растет, она принадлежит не только мне, но и миру, и от мысли, что с ней может что-то случиться — автомобильная авария, смертельная болезнь, — я начинаю задыхаться. Иметь ребенка — это страшно!
Юса предложила закусывать пиво карри без риса и протянула мне детскую ложку. Затем заговорила о том о сем. Что обсуждают мамы в садике, каким неприятным типом оказался актер, у которого ей пришлось брать интервью для журнала, и какую симпатичную выдру они с Курой видели в зоопарке. Тут раздался звонок от Сэнгавы — она сказала, что освободилась пораньше и уже меньше чем через час будет на месте.
Мы продолжили пить пиво и пробовать разные блюда. Все было вкусно, но Юса особенно хвалила дасимаки моего приготовления. Схватив пачку цветных стикеров, она попросила меня написать рецепт.
4 яйца,
1/2 ст. л. светлого бульона даси,
3 капли соевого соуса, зеленый лук (если есть), —
записала я на стикере, и Юса торжественно прицепила его на холодильник. Потом повернулась ко мне и с улыбкой объявила:
— А вот и Кура!
Оглянувшись, я увидела, что у раздвижной двери в спальню стоит маленькая девочка в тоненькой голубой майке.
— Кура, иди сюда.
Топоча ножками, Кура подошла к маме и потянулась к ней. Юса тут же подхватила ее на руки. Пушистые волосы девочки растрепались, хвостик на затылке сбился набок. Выглядела Кура младше своих четырех лет: малиновые губки, пухлые щечки. Я помнила Мидорико в этом возрасте, но теперь мне показалось, будто я впервые вижу ребенка так близко. Сначала Кура отрешенно сидела у мамы на руках, но потом со словами «Хочу водички» слезла на пол, подошла к столику возле раковины, взяла двумя руками желтую пластиковую чашку и протянула Юсе. Та налила ей воды. Кура пила, а мы на нее смотрели. Подбородок девочки поднимался все выше — наконец она опустошила чашку и с серьезным лицом шумно выдохнула. Это было так мило, что мы с Юсой обе улыбнулись.
— Кура, это Нацумэ. Мамина подружка.
— Очень приятно, я Нацумэ.
Застенчивостью Кура не страдала. Когда я поднесла к ее рту ложку с кусочком дасимаки и спросила: «Будешь?» — она не заставила себя уговаривать. А потом преспокойно забралась ко мне на колени и сказала, что хочет сыра. Я освободила треугольник сыра от фольги, и девочка снова широко открыла свой ротик. Затем повела меня за руку в спальню, где был разложен футон, и принялась показывать мне все свои игрушки и рассказывать о них. Следом со словами «Так, что это вы тут делаете?» туда же пришла Юса, прихватив с собой мое пиво. Какое-то время мы втроем играли с куклами Ликка, зверятами из серии «Сильваниан фэмилис» и волшебными предметами из аниме Pretty Cure.
И ладошки, и пальчики у Куры были крохотные. Ноготки — тоненькие и прозрачные, как новорожденные личинки морских существ. Пока я разглядывала их, Кура с широкой улыбкой вытянула руки и прильнула ко мне, заключив в объятия. Я опешила, но потом обняла девочку в ответ. Это было так приятно, что у меня даже голова закружилась. Такая маленькая, такая мягкая Кура. Белье после сушки, напитавшееся запахом солнца, погожий весенний денек, пухлый животик сонного щенка, тихонько вздымающийся с каждым вдохом, блики на мокром асфальте после летнего дождя, чуть теплая нежная глина под пальцами — всем этим веяло от шеи Куры. Крепко обнимая девочку, я глубоко втягивала носом этот аромат, и с каждым вдохом мое тело расслаблялось, а по коже головы пробегала приятная дрожь.
Мы не могли отлепиться друг от друга, пока внимание Куры не переключилось на книжку-раскраску. Тогда я подсела к Юсе, и мы стали листать альбом с фотографиями Куры. На всех снимках, начиная с младенческих, девочка выглядела очаровательно. Иногда на фото мелькала и Юса, обритая наголо. Когда я сказала, что видела ее такой по телевизору, Юса ответила, что было дело, и погладила себя по голове.
