улыбнулась. — Я бабка старая, поэтому нравы у меня строгие. Вот как поженитесь, так и целуйтесь вволю, а сейчас немедленно прекратите!
Я с неохотой отпустила Игоря, а он продолжил держать меня в объятиях и не отводил глаз.
— А мне показалось, что всё это приснилось и сейчас я брошу тебя под ноги жирдяя, а сам под шумок смоюсь. А потом побегу освобождать Манюринду… Значит, это мне не приснилось?
— Ничего тебе не приснилось, олух. А Манюринду и не надо освобождать — вон она мчится на своей «Копейке». Я уже всё сделала, так что ты опоздал, — улыбнулась Грюзельдина.
И в самом деле — в конце улицы мелькнула желтая молния, а после застыла возле четверых людей. Из-за руля виднелось улыбающееся лицо Марии Дормидонтовны.
— Эгей, садитесь, подвезу с ветерком!
Я смотрела на людей, с которыми за последнюю неделю нас связало так много и не могла удержаться от улыбки. Хотя, в следующую секунду улыбка пропала.
— Спасибо, но я ещё должна позвонить. Нужно же узнать, как там мои родные!
— Звони, дочка, а ты, Игорёк, пока затащи этого увальня в машину. Не дело ему тут статуей красоваться. Отвезем ближе к дому, да и наложим заклятие Забвения. Пусть гадает — как он там очутился, — хмыкнула Грюзельдина и открыла дверь машины.
— Я не хочу тебя отпускать, — сказал Игорь, не отрывая взгляд от меня.
— Я скоро, — улыбнулась я в ответ и достала из сумочки телефон.
Игорь обхватил Свистова за то место, где у худощавых людей есть талия и попытался сдвинуть его в сторону машины. Я смотрела, как цвет лица Игоря переходит в красный и нажала на кнопку вызова.
После третьего гудка прозвучал сонный голос отца:
— Алло, Олеся? Ты что-то забыла, дочка?
— Да нет, пап. Скажи, у вас всё нормально?
Последовала пауза. Я представила себе, как папа оглядывается по сторонам и пожимает плечами.
— Да вроде бы всё хорошо. Мы ещё спим. А ты почему спрашиваешь? Что-нибудь случилось?
Я проглотила горький ком, вздохнула.
— Всё хорошо, пап. Я… я тебя люблю!
— Я тоже люблю тебя, дочка. Позвони, когда сдашь экзамен.
Короткий гудок уведомил меня, что разговор закончен. Я выдохнула. Когда успела задержать дыхание — я и сама не помнила, но какое же облегчение испытала, услышав, что у родных всё нормально…
— Вот же отожрался-то, — пыхтел Игорь, запихивая Свистова в машину. — Ему было полезно побегать от души, глядишь и скинул бы пару-тройку килограммов.
Грюзельдина смотрела на это и покачивала головой. Когда же Свистов полностью оказался внутри, она перевела взгляд на меня и всплеснула руками.
— Ох ты, я же совсем забыла! — с этими словами старушка достала из ситцевой клетчатой сумки белый пакетик и протянула его мне. — Вот, возьми, а то оставила его в избушке…
Я заглянула внутрь и улыбнулась — там лежала моя вторая кеда.
— Но как?
— Что как? Едва вы пропали, как я увидела, что твой сапожок, которым ты съездила по темечку Андронатию, превратился в это… Ну, вот и сохранили с тех пор, правда, пришлось поколдовать, чтобы обувка не постарела. Чего глазами хлопаешь, Золушка? Садись, карета подана, — Грюзельдина мотнула головой в сторону «Копейки».
Я надела кеду. Грюзельдина что-то прошептала, черное платье задымилось и начало преображаться, светлеть на груди и удлиняться вниз. Спустя три секунды на мне красовалась привычная белая блузка и черная юбка.
Я посмотрела на Игоря, тот сделал приглашающий жест к дверце, откуда торчал ботинок Свистова. Когда я подошла к нему, то тихонько поцеловала в щеку.
— Я должна быть на экзамене, а потом… Потом мне надо поговорить ещё с домашними. Мы встретимся вечером, хорошо? У тебя же есть мой номер телефона?
— Конечно, я на память его помню, — обнял меня Игорь.
Он обнял так ласково, так нежно…
— Кхм, молодежь, вот поженитесь и будете ласкаться, а покуда… — крякнула Манюринда.
— Вот с такими поборницами морали я и живу, — улыбнулся Игорь.
Я кивнула. Потом отступила на пару шагов и посмотрела на Манюринду с Грюзельдиной. Вот что-то не сходилось и я решила спросить:
— Скажите, а ведь мы могли сразу отправиться в этот момент… вот который происходит сейчас, и всё исправить? Зачем же нам пришлось лететь в такую даль и преодолевать столько опасностей?
Грюзельдина с Манюриндой потупились как нашкодившие дети. Они переглянулись между собой и Манюринда кивнула.
Галина Кирилловна набрала в грудь воздух:
— Ты права, Олеся. Мы могли отправить тебя сюда и тогда бы ничего не случилось. Но представь — каково было нам пятьсот лет не разговаривать друг с другом и всё из-за того, что не поделили молодого человека? Полтысячи лет — это не шутка. А ведь достаточно всего лишь поговорить друг с другом и всё выяснить. Но видимо гордыня застила нам глаза, а за неё пришлось расплачиваться тебе. Да и Игорю тоже захотелось стать человеком, а последняя Жар-птица была только в том времени. Вот так вот и вышло… Надеюсь, когда-нибудь ты нас за это простишь…
— Да ладно, всё же хорошо закончилось. Кстати, а что случилось с Андронатием? — я ободряюще улыбнулась.
— А что с ним будет? Живет со мной по соседству, занимается разведением кактусов. Сам на седой кактус стал похож, такой же небритый и колючий. Он на пенсии, тихий одинокий старичок, который одним мизинцем может половину Земли залить водой, а вторую половину спалить в пожаре. Иногда в гости заходит. Может быть сегодня заглянет, — пожала плечами Манюринда, или Мария Дормидонтовна.
Я улыбнулась ещё раз. Старушки казались такими милыми, а Игорь рядом с ними… Такой мужественный, такой сильный. Если бы ему снова понадобилось стать человеком, то я была готова вытерпеть ещё одно путешествие. Я взглянула на часы и спохватилась.
— Ой, я уже опаздываю!
— Хорошо. Беги, Олеся. Постой… Может быть тебе это пригодится? — Грюзельдина вытащила из кармана знакомый флакончик.
Внутри флакончика плескалась разноцветная жидкость. Я узнала её. Эликсир счастья. Я отрицательно покачала головой.
— Нет, обойдусь. Ведь на мне сейчас нет проклятия?
— Нет, я снял его с тебя. Мы все думали на Анатолия, а оказалось, что в тот момент ты загадала меня. Если бы мы знали об этом раньше… — улыбнулся Игорь.
— Тогда до вечера. До свидания, Грюзельдина и Манюринда.
— Удачи, девочка! — хором ответили старушки.
Я ещё раз чмокнула Игоря в щеку. Затем я побежала к техникуму, а за спиной послышалось фырканье мотора. Когда же я обернулась, то от «Копейки» не осталось даже облачка дыма. Я улыбнулась и поспешила к зданию.
Успешно сдав экзамен, я увидела во
