Читаем без скачивания Мартовскіе дни 1917 года - Сергей Мельгунов

Соединившись со Ставкой, Родзянко просил Алексѣева "не пускать в обращеніе никакого манифеста до полученія... соображеній, которыя одни могут сразу прекратить революцію" и, повторил ему с небольшими варіантами то, что сказал Рузскому. "Приму всѣ мѣры задержать... командующих войсками... сообщенный им манифест", — отвѣтил Алексѣев: "Сообщенное мнѣ вами далеко не радостно. Неизвѣстность и Учр. Собраніе двѣ опасныя игрушки в примѣненіи к дѣйствующей арміи... Петроградскій гарнизон, вкусившій от плода измѣны, повторит его с легкостью и еще, и еще раз, для родины он теперь вреден, для арміи безполезен, для вас и всего дѣла опасен. Вот наше войсковое мнѣніе... Всѣ помыслы, всѣ стремленія начальствующих лиц дѣйствующей арміи направлены теперь к тому, чтобы дѣйствующая армія помнила об одной войнѣ и не прикоснулась к 6олѣзненному состоянію внутреннему, переживанмому нынѣ частью Россіи"... "Я солдат, — заканчивал Алексѣев, — и всѣ мои помыслы обращены на фронт, на запад, к сторонѣ врага ".

Начальник штаба был, дѣйствительно, смущен и 6ольше всего оттяжкой освѣдомленія фронта, предвидя, как и всѣ главнокомандующіе, что это может имѣть трагическія послѣдствія, ибо "немыслимо удержать в секретѣ высокой важности акт, предназначенный для общаго свѣдѣнія"[270]. У Алексѣева. явилась мысль оказать воздѣйствіе на "виляющее" правительство, как он выразился через нѣсколько часов в разговорѣ с Брусиловым. Он обратился в промежуток между 1—4 часами ко всѣм главнокомандующим: "Из совокупности разговоров предсѣдателя Думы с главкосѣвом и мною, — телеграфировал Алексѣев, кратко излагая суть этих разговоров, — позволительно придти к выводу:

первое — в Гос. Думѣ и в ея Врем. Комитетѣ нѣт единодушія — лѣвыя партіи,  усиленныя Совѣтом Р. Д., пріобрѣли сильное вліяніе;

второе — на предсѣдателя Думы и Врем. Комитета Родзянко лѣвыя партіи и рабочіе депутаты оказывают мощное давленіе, и в сообщеніях Родзянко нѣт откровенности и искренности;

третье — цѣли господствующих над предсѣдателем партій ясно опредѣлились из вышеприведенных пожеланій Родзянко;

четвертое — войска петроградскаго гарнизона окончательно распропагандированы... очерченное положеніе создает полную опасность болѣе всего для дѣйствующей арміи, ибо неизвѣстность, колебанія, отмѣна уже объявленнаго манифеста, могут повлечь шатаніе умов в войсковых частях и тѣм разстроить способность борьбы с внѣшним врагом"... Сообщая, что он срочной телеграммой доносит "все это" верховному главнокомандующему. Алексѣев выдвигает план "суть настоящаго заключенія сообщить предсѣдателю Думы и потребовать осуществленіе манифеста" и "для установленія единства во всѣх случаях и всякой обстановкѣ созвать совѣщаніе главнокомандующих в Могилевѣ" (Если в. кн. Н. Н. "не сочтет возможным прибыть лично, то собраться 8-го или 9-го марта). "Такое совѣщаніе тѣм болѣе необходимо, — продолжал Алексѣев, — что только что получил полуофиціальный разговор по аппарату между чинами морского гл. штаба, суть его: обстановкѣ в Петроградѣ 2 марта значительно спокойнѣе, постепенно все налаживается, слухи о рѣзнѣ солдатами — сплошной вздор, авторитет Врем. Прав., повидимому, силен. Слѣдовательно, основные мотивы Родзянко могут оказаться невѣрными и направленными к тому, чтобы побудить представителей дѣйствующей арміи неминуемо присоединиться к рѣшенію крайних элементов, как к факту, совершившемуся и неизбѣжному. Коллективный голос высших чинов арміи и их условія должны, по моему мнѣнію, стать извѣстными всѣм и оказать вліяніе на ход событій".

До полученія офиціальных отвѣтов на свой запрос Алексѣев в 1 ч. 80 м. был вызван к аппарату по иниціативѣ Брусилова, указавшаго, на основаніи донесеній командиров, на необходимость отдачи "какого-либо приказа" в виду преувеличенных слухов, проникших уже на фронт: Брусилов предлагал объявить, что Николай II отрекся, что в управленіе страной вступил Врем. Ком. Гос. Думы, что войска должны "охранять своею грудью матушку Россію" и не вмѣшиваться в политику. "Вполнѣ понимаю все, вами высказанное", — отвѣтил Алексѣев. — "Мое положеніе:

1. Не могу добиться, чтобы Родзянко подошел к аппарату выслушать мое рѣшительное сообщеніе о невозможности играть в их руку и замалчивать манифест.

2. Повелѣніе Вел. Кн., верховнаго главнокомандующаго, во всѣх важных случаях обращаться к нему и его извѣщеніе, что для кавказской арміи манифест не существует до распубликованія его законным порядком через Сенат. Сейчас вторично доложу по аппарату Вел. Кн... заявленіе всѣх главнокомандующих, что дальнѣйшее молчаніе грозит опасными послѣдствіями. При неполученіи каких-либо указаній, возьму на себя отдачу приказанія... Самое трудное — установить какое-либо согласіе с виляющим современным правительством"...

Трудно сказать, до каких предѣлов могла пойти иниціатива ген. Алексѣева. Он не встрѣтил достаточной поддержки: Вел. Кн. отвѣтил, что он является "выразителем объединеннаго мнѣнія арміи и флота", но не как "коллегіальнаго мнѣнія главнокомандующих", и что он сносится с правительством[270]. Рузскій, считая необходимым объявленіе манифеста, полагал, что излишне запрашивать командармов, так как им "обстановка внутри имперіи мало извѣстна"; что для "установленія единства дѣйствія" необходимо установить "полный контакт с правительством", и что до фактическаго вступленія в главнокомандованіе Вел. Князя "сбор главнокомандующих несоотвѣтственен". Эверт считал, что "подобно тому, как мы под давленіем обстановки коллективно вынуждены были обратиться к Государю Императору с мольбой о согласіи его на измѣненіе (формы правленія. также нынѣ необходимо обратиться к Гос. Думѣ и новому правительству с заявленіем о необходимости немедленнаго объявленія высочайшаго манифеста, спѣшно и законно изданнаго Сенатом, и просто во имя спасенія родины от порабощенія ея злѣйшими ея врагами немедленно успокоить всѣ волненія, отказаться нынѣ от намѣченнаго пути избранія Учред. Со6ранія". Эверт считал съѣзд необходимым и недопустимым откладывать его на 8-ое марта....

Алексѣев пытался установить контакт с правительством, как рекомендовал Рузскій. Не добившись "возможности говорить с предсѣдателем Гос. Думы", он говорил в 6 час. веч., когда вопрос о манифестѣ 2-го в Петербургѣ окончательно уже был разрѣшен в отрицательном смыслѣ, с Гучковым и просил его "взять на себя передачу" Родзянко "серьезнѣйшаго для арміи вопроса". "Выход должен 6ыть найден путем соглашенія с лицом, долженствующим вступить на престол", — убѣждал нач. штаба... "Полагаю вполнѣ возможным в первом манифестѣ новаго царствованія объявить о том, что окончательное рѣшеніе вопросов государственнаго управленія будет выполнено в согласіи с народным представительством, хотя бы по окончаніи войны или наступленія успокоенія", "пять милліонов вооруженных людей ждут объясненія свершившагося", — напоминал еще раз Алексѣев. Военный министр информировал нач. Штаба о "соглашеніи", достигнутом с лицом, долженствовавшим вступить на престол... Алексѣева не удовлетворило "соглашеніе". "Неужели нельзя было убѣдить Вел. Князя принять временно до созыва Собранія власть? Это сразу внесло бы опредѣленность в положеніе[271]... Трудно предусмотрѣть, как примет стоящая в окопах масса манифест 3-го марта. Развѣ не может она признать его вынужденным со стороны? Теперешнюю дѣйствующую армію нужно беречь и беречь от всяких страстей в вопросах внутренних. Хотя бы непродолжительное вступленіе на престол Вел. Князя сразу внесло бы и уваженіе к волѣ бывшаго Государя и готовность Вел. Кн. послужить своему отечеству в тяжелые переживаемые им дни... Увѣрен, что на армію это произвело бы наилучшее бодрящее впечатлѣніе... Через полгода-же все выяснится ближе, лучше и всякія измѣненія протекут не столь болѣзненно, как теперь"... Вечером в 11 часов Алексѣев еще раз говорил с Петербургом — на этот раз с предсѣдателем Думы. Ему оставалось лишь подчиниться обстоятельствам и заключить разговор полной предчувствій фразой: "Прибавить ничего не могу, кромѣ слов: Боже, спаси Россію".

II. Отреченіе Михаила.

1. Рѣшеніе Временнаго Комитета.

В "Исторіи революціи" Милюков говорит, что Родзянко-Львов отправились к прямому проводу в военное министерство для того, чтобы выяснить возможность "измѣненія" манифеста. Мы видѣли, что об этом не было и рѣчи со стороны предсѣдателей Врем. Комитета и Врем. Правительства. Дѣло шло об отсрочкѣ, пока политическіе архитектора не договорятся между собой... "Ночь, (вѣрнѣе предразсвѣтное время) прошла, — вспоминает Керенскій, — в рѣзких и горячих спорах, так как Милюков защищал свою позицію с настойчивостью и упорством изумительными. Его поддерживал лишь отчасти (moité à contre coeur) Шингарев. Милюков считал, что "всѣ потеряли голову"[272]. Мнѣніе Керенскаго о необходимости убѣдить Вел. Князя отречься возымѣло рѣшающее вліяніе. Некрасов успѣл уже набросать и проект отреченія. Никто не знал, насколько сам Вел. Князь был освѣдомлен о происходящем. Рѣшено было отправиться и коллективно представить на его усмотрѣніе двѣ точки зрѣнія, так как Милюков, — утверждает Керенскій, — заявил, что он немедленно покинет ряды Вр. Правительства, если ему не будет предоставлена возможность изложить мнѣніе меньшинства перед Мих. Алекс.