Узница пожала плечами.
– Хотелось бы мне знать, в чем признались бы вы сами, сир, если бы оказались в руках ваших палачей!
– Дерзость вам не поможет. Он признал свою вину – и искупит ее. Но я хочу сказать вам не только это. Если вы отречетесь от него, вас немедленно освободят. Вам будут возвращены ваши титулы, ваш дворец…
– И ваша любовь, не так ли? Нет, сир! Благодарю вас, но для меня это слишком дорогая плата.
– Ана, я умоляю вас. Ради вас, ради ваших детей откажитесь от этого человека! Вы погубите себя, а его все равно не спасете. Вы принадлежите к роду Мендоса, одному из знатнейших в стране…
– А я уж думала, вы забыли об этом, когда подвергли меня подобному обращению. Да, я – Ана де Мендоса! И вам следовало бы знать, что никто из Мендоса не отрекался от своих друзей!
Ужасный приступ кашля заставил ее умолкнуть. Немного отдышавшись, она продолжила:
– Поймите же, что я люблю его, сир! Ваши палачи и ваши тюрьмы бессильны перед этой любовью.
– Но ведь и я люблю вас…
– А я вас ненавижу! И презираю. Думаете, я не знаю, в чем признался Антонио? Даже здесь это стало известно! Он признался, что, устроив засаду для этого вонючего пса Эсковедо, исполнял ваш собственный приказ…
У короля вырвалось гневное восклицание. Он сжал кулаки, словно опасаясь, что не выдержит и ударит эту слишком осведомленную женщину.
– Вы подписали себе приговор, мадам! Вы останетесь здесь до самой смерти. А его… его также ждет вечное заключение.
Взрыв смеха заглушил последние слова Филиппа.
– Значит, Антонио сказал правду! Вы не решитесь казнить его, потому что боитесь собравшейся у эшафота толпы! Вы страшитесь, что он заговорит, не так ли? Ну еще бы, ведь тогда вся страна узнает о вашем преступлении…
Но Ане де Мендоса не суждено было закончить свои дни в башне Пинто. Ее семья и особенно кардинал приложили все усилия, чтобы она была переведена в крепость Сан-Торкас – столь же зловещую, как Пинто, но более комфортабельную. Там она смогла немного подлечиться и окрепнуть.
Что же касается Переса, то ему удалось спастись из тюрьмы благодаря женщине, о которой в этой истории почти не упоминалось, – своей собственной супруге. Хуана Коэлло-Перес, униженная и почти публично отвергнутая мужем, помогла ему бежать, подкупив тюремщика и передав женскую одежду. Это был великолепный пример верности и любви.
Переодетый женщиной Перес добрался до Арагона, где поднял настоящую революцию. Арагонцы больше всего на свете ценили свою свободу и доблестно сражались с королевскими войсками. Повстанцы были разбиты, однако их предводителю удалось спастись: он сумел перейти через Пиренеи и оказался во Франции. Перес прожил здесь до своей кончины в 1611 году, оставив интереснейшие мемуары, где обвинил короля в убийстве Эсковедо, которому якобы было поручено захватить порт Сантандер для высадки армии дона Хуана Австрийского. Но Антонио так и не довелось вновь увидеть женщину, любившую его до полного самозабвения и всем ради него пожертвовавшую.
Принцесса Эболи долго находилась в крепости Сан-Торкас, но затем здоровье ее вновь резко ухудшилось. Тогда семья добилась, чтобы ей разрешили вернуться в замок Пастранья. Здесь она и угасла в 1592 году. Сердце ее было разбито из-за разлуки с Пересом, а тело не выдержало тягот долгого заключения. До конца верная любви и гордости, она обрела вечный покой в соборе Пастранья среди других представителей рода Мендоса, на которых взирает со стены святой Иероним работы Эль Греко.
Что до убийства Хуана Эсковедо, то оно до сих пор остается загадкой. Был ли Перес правдив в своих мемуарах, и Филипп II действительно опередил принцессу Эболи? Или же Антонио лишь выполнил приказ своей любовницы? Эту тайну никому не удалось разгадать.
Прекрасное чудовище из Чехта
(Эльжбета Баторий)
(1600 год)
Замок Чехт возвышался на одном из горных перевалов Карпат у самой границы Словакии. От его громадных черных стен, мощных башен с узкими бойницами, выдвинутых вперед бастионов с ощерившимися жерлами пушек в наши дни почти ничего не осталось – теперь это руины, хотя и весьма внушительные. Но в начале XVII века это была хорошо укрепленная грозная крепость с роскошным дворцом, хозяева которого владели множеством деревень и еще большим количеством крестьян.
В 1600 году Чехт принадлежал сорокалетней женщине. Она носила древнее имя Баториев, подвигами которых в течение четырех веков восхищалась вся Венгрия; предком ее был один из самых прославленных государей Польши – бесстрашный воин, несколько раз наносивший поражение царю Ивану Грозному. Братья владелицы замка полновластно правили Трансильванией, и гордость Эльжбеты Баторий могла сравниться только с ее красотой.
Красоту же эту воспевали во всех краях Священной Империи. Было известно, что сам император Рудольф II пленился прекрасной графиней, и каждый раз, когда она посещала Прагу, ее принимали с особыми почестями. В шестнадцать лет Эльжбета была выдана замуж за неслыханно богатого вельможу, обладателя огромных земельных угодий на венгерской равнине – Ференца Надаски. Брак оказался не слишком счастливым, по крайней мере для мужа, который был человеком спокойным и очень набожным: все его помыслы были устремлены к небу. Жаждущая наслаждений супруга, влюбленная в собственную красоту, составляла для него предмет постоянных забот и опасений – в ее присутствии он явственно ощущал запах костра.
Впрочем, венгерский граф Надаски так и не успел разгадать эту восхитительную загадку – у него хватило здравого смысла умереть через пять лет после свадьбы, оставив Эльжбету свободной и баснословно богатой. Она сумела сполна использовать эти преимущества, предаваясь всем возможным радостям жизни и прежде всего – любви. После смерти мужа многочисленные возлюбленные скрасили молодой вдове горечь утраты. Она меняла любовников с непостижимой легкостью, ибо могла выбирать: мужчины устремлялись к ней, привлеченные ее блестящими темными волосами, матовой кожей, большими зелеными глазами и губами столь алыми от природы, что помада им совершенно не требовалась. Молодая женщина следовала только собственной прихоти и отдавалась любому, кто сумел ей понравиться. В дар от небес она получила холодное и черствое сердце, поэтому не привязывалась ни к кому. Эльжбета любила лишь себя и свою невероятную красоту; в заботах о ней она проводила целые часы, пробуя разные кремы и благовония, примеряя новые туалеты и драгоценности, благо о расходах думать не приходилось – ее огромное состояние, казалось, приумножалось само собой.
Кружась в этом вихре наслаждений, Эльжбета не замечала, как летит время. Вероятно, ей казалось, что так будет продолжаться вечно… пока в один прекрасный день она не влюбилась – впервые в жизни. К несчастью, избранник графини оказался на десять лет моложе, хотя и ответил на ее страсть полной взаимностью.
