с ними: шумят, толпятся, опять же фотографируют и дают советы спасателям, в какую сторону кантовать потерпевшего и предлагают помощь: стерильные салфетки, антисептическая жидкость, вода – у кого, что имеется. Вот, тоже очень хорошая черта у бразильцев, оказать действенную помощь, несмотря на разные «корова», «растяпа», «разиня». Наши тоже очень активны в таких случаях, тут же бегут помогать спасателям, которые вежливо-твёрдо говорят: «Все в сад! Все в сад!!!»
Особенный ажиотаж происходит, когда по откосу катится женщина в платье. Развлечение! Однажды подобный случай произошел на наших глазах, когда мы возили к главной достопримечательности столицы очередных командировочных из Внешторга. Одна полновесная американка до такой степени хотела, чтобы в кадр попали она, Христос и, по-моему, весь Рио, что при поиске места для съёмки в ажиотаже просто перешагнула оградительный барьерчик и покатилась вниз по склону горы, попав прямо в сетку. Все обошлось благополучно, не считая испачканного костюма и испуга. В подобных случаях всегда наготове предусмотрительные распорядители. Привыкнув к таким происшествиям, они вежливо, но решительно отказываются от помощи доморощенных спасателей, быстро и сноровисто занимаются своим делом, ловко транспортируют-кантуют упавшего к исходной точке, оказывают посильную помощь: оглаживание, отряхивание, чашечка кофе или стаканчик кока-колы за счет фирмы, смазывание антисептическими средствами, бактерицидные пластыри, не травмирующие кожу, тогда тоже новинка для нас!
Естественно, после подобных процедур, особенно если тебя смазали антисептиком в виде «краснушки» (наша зеленка!), увековечивание на память у памятника откладывается. А толстушка-американка не получила даже и царапин – она очень удачно саммортизировала на своих выпуклостях, потом, правда, нервно похихикивала, не убирая со своего добродушного лица классической штатовской улыбки и все повторяла: «О-кей, о-кей!» Женщина чувствовала себя несколько смущенно. Впрочем, это естественно – под взглядами собравшейся толпы: сочувствующими, насмешливыми, растерянными и даже, извините, злорадными: «Вот, дескать, гринго покатилась, тетёха толстая!» Ну, как во всякой толпе – смех над упавшим улучшает настроение и повышает собственного эго».
Однажды, подъезжая в очередной раз на Корковадо, мы попали в небольшое «ингаррафаменте» – пробку на дороге. Выйдя из машины, уже как истинные бразильцы, которые любопытны как дети, узнать, что же такое произошло, мы увидели, что дорогу перекрыла переползавшая через нее «бригиза» – обезьяна-ленивец. Эта полуобезьяна настолько медленно двигается, что движения её почти незаметны. Общаются такие животные между собой звуками высокой частоты, недоступной человеческому уху. Бригиза настолько тягуче и редко движется, что из-за влажного климата и «сидячего» образа жизни в её густой шерсти начинают расти сине-зеленые водоросли, которые обеспечивают животному камуфляж среди листвы. Со временем мех ёе приобретает грязновато- зеленоватый оттенок. В этом плотном мехе и живут различные мелкие насекомые, жучки, личинки – «я к вам пришел навеки поселиться» – вот они и вселяются и питаются этими водорослями.
Ленивец вальяжно-неторопливо перебирался через шоссе… Вся небольшая автомобильная толпа с интересом наблюдала, как бригиза, неуклюже цепляясь лапами, длинными, как бы изломанными в суставах, за асфальтовое покрытие, ползет по каким-то только ей известным бригизиным делам на другую сторону шоссе. На плоской поверхности эта обезьяна напоминает парализованного – такая же зафиксированная беспомощная и жалкая. Однако на деревьях это животное, очень ловко и быстро перебирая лапами с тремя устрашающими когтями загнутыми вовнутрь, перепрыгивает с дерево на дерево и не дай Бог!, если она полоснет кого-нибудь этими вот самыми коготочками, напоминающими кривые острые ножи. Но в тот момент она была абсолютно беспомощна: все к ней близко подходили, разглядывали, смельчаки даже тихонько и осторожно дотрагивались прутиками (вот именно, прутиками!) до её густого меха цвета фисташкового с бежевым оттенком, фотографировались. Раздавались неуверенные предложения подтолкнуть ленивца к противоположной стороне шоссе, но, глядя даже навскидку на внушительные когти, никто не взял на себя смелость её транспортировки даже прутиком. Мы тоже сфотографировались, подождали, пока бригиза достигнет цели своего путешествия – противоположного края дороги и поехали дальше. Особенно были довольны дети и очередные гости – командировочные.
Замечу, что в толпе остановившихся в «ингаррафаменто»-пробке никто не возмущался, не орал и не требовал убрать «эту тварь» с дороги. Подъезжающие в хвост автомобильной ленты машины ещё по инерции гудели, но им тут же объясняли, что дорогу перегородила ленивая бригиза. Они тотчас так же лениво прислонившись к капоту, закуривали, знакомились, обсуждали последний счет футбольных игр и спокойно ждали окончания инцидента.
Особую фишку городу придает еще одна «гора», тоже символ Рио – Пан ди Асукар (еще произносят Пао, Пау), Сахарная голова, её высота всего 395 м. Названием своим она обязана своей необычайной форме, но говорят, что на самом деле название это происходит от индейского «пан-ди-акукуа» – отдельная скала. Вполне возможно, что прибывшие поселенцы могли спросить у аборигенов, как это место называется и услышали в ответ: «Пан-ди-акукуа». Посмотрели… А что? Действительно, сахарная голова… Только вот почему любопытные пришельцы решили, что местные жители к их приезду уже выучили португальский язык? Ведь «pao do asucar» португальское слово. Я все-таки склоняюсь к мысли, что корни этого названия местные, случайно подошедшие по созвучию к языку жестоких колонизаторов.
Округлая как колено «Пан-ди-акукуа» – именно так назвали её индейцы – стала центром, вокруг которого начиналась застройка города и на протяжении веков была его визитной карточкой Рио. Однако монополия не продлилась вечно. Когда на самой высокой точке города соорудили очень вписавшуюся туда статую Христа то, благодаря столь выигрышному месторасположению, бетонный Спаситель и стал символом Рио-де-Жанейро, потеснил Сахарную голову на открытках и постерах. На гору можно подняться даже пешком, но никто таким способом подъема не пользуется, разве что спортсмены для разминки и тренировки или какие-нибудь оригиналы на пари, кто быстрее, и кто не сдохнет от жары.
Пау де Асукар напоминает не просто огромную головку сахару, но голову сахару обернутую в зеленую бумагу густой растительности. Верхушка этой головы лысая, издали белая и искристая, как и положено сахарному конусу. Она расположена на берегу бухты Гуанабара, и подниматься туда лучше фуникулером на Praia Vermelha. Когда проплываешь над бухтой в стеклянной кабинке подвесной дороги, открывается не только ослепительный вид на саму бухту и Атлантический океан, но и на город – сравнительно узкую полосу побережья, окаймленную жёлтым песком, белой пеной постоянного прибоя, ограниченную от океана всемирно известным пляжем Копакабана и роскошной авенидой Атлантика, главную магистраль Рио, ограниченную правильными рядами одинаковых по высоте кокосовых пальм, на которых зреют… что?… правильно!… кокосовые же орехи. На этой улице расположились роскошные отели, супердорогие магазины, в том числе и ювелирные бутики со сверкающими изумрудами и брильянтами в витринах, престижные частные дома бразильцев и миллионеров-иностранцев. Где-то я слышала, что
