Она была всего лишь его женой. Эдвард мог лишить ее права на наследование его имущества и земель, мог отказаться платить по ее счетам, но и только. Сара во всяком случае твердо решила, что ей от него не нужно ничего — ни денег, ни недвижимости, ни земли. Драгоценности, зашитые в плащ, она рассчитывала продать и начать новую жизнь с помощью вырученных денег. На первое время, во всяком случае, их должно было хватить, а дальше… Дальше она могла, в крайнем случае, наняться гувернанткой в какую-нибудь обеспеченную семью или стать компаньонкой знатной дамы. Правда, Сара никогда в жизни не была ни гувернанткой, ни компаньонкой, но работы она не боялась. Она боялась одного: что Эдвард убьет ее. Или, наоборот, не убьет, а станет мучить и унижать хуже прежнего, и до конца своей жизни ей придется терпеть его жестокость. О том, что граф может умереть раньше ее, Сара уже не думала. В свои пятьдесят четыре года Эдвард был еще силен, и теперь она не сомневалась, что он проживет еще долго. Слишком долго, чтобы она могла надеяться пережить его.
Приблизившийся к Саре матрос напомнил ей, что пора подниматься на борт. Сара и Маргарет обнялись, обе не могли сдержать слез. Маргарет боялась, что ее госпожа сгинет в морской пучине, Сару же тревожила судьба молоденькой горничной, с которой ее муж мог сделать все что угодно. И все же на борт «Конкорда» она ступила одна, а Маргарет, вытирая слезы платочком, осталась стоять на твердой земле, держа в поводу лошадей.
На палубе Сара увидела с полдюжины других пассажиров. Все они, сгрудившись у борта, махали: кто провожающим, кто — городу и стране, которую они оставляли надолго, быть может, навсегда, и только Саре не с кем и не с чем было прощаться. Она только обрадовалась, услышав, что бриг должен сняться с якоря еще до рассвета.
Сара все еще стояла на палубе, когда якорная цепь с грохотом уползла в клюз, матросы отдали швартовы, и ветер наполнил развернутый парус «Конкорда». Чуть накренившись на левый борт, бриг заскользил к выходу из гавани. Он нес Сару навстречу новой жизни, и впервые за много лет она почувствовала себя свободной.
Когда бриг лег на другой галс и пошел вдоль английского берега, Сара закрыла глаза и обратилась к Богу с горячей благодарственной молитвой.
* * *
Держа перед собой книгу, Чарли долго сидел молча. Часы показывали четыре часа утра, но он даже не заметил, как пролетело время. Какой удивительной женщиной была Сара Фергюссон! Какой мужественной и отважной, по-настоящему отважной! Немногие ее современницы решились бы сделать то, что сделала она, — уйти от опостылевшего мужа и отправиться в Бостон на утлой деревянной скорлупке. И ведь с нею не было ни друга, ни даже компаньонки, ибо Маргарет в последний момент испугалась и повернула назад. Но и это было не главным. Из того, что Чарли успел прочесть, он заключил, что у Сары не было в Новом Свете ни одного знакомого человека. Никто ее не ждал, так что ей пришлось бы самой строить новую жизнь. Немногие решились бы на такое, а вот она — решилась и, судя по всему, преуспела.
Какая удивительная, сильная, потрясающая женщина! Чарли не мог без содрогания читать о ее муже и о той жизни, которую Сара вела в замке графа Бальфорского, а ведь она прожила так целых восемь лет и выдержала, не сломалась. За одно это ей можно было поставить памятник из бронзы или, лучше, из самого крепкого гранита.
Потом Чарли подумал, что, если бы они жили в одно время, он был бы рад познакомиться с Сарой и стать ее другом. Он хотел бы отправиться с нею в далекое и полное опасностей путешествие, чтобы у нее было на кого опереться в трудную минуту. И пусть это были лишь мечты, Чарли твердо верил, что именно так и поступил бы, и сознание этого вдохнуло в него уверенность.
Он осторожно закрыл тетрадь и поглядел на нее так, словно перед ним был переплетенный в тончайший сафьян старинный фолиант с инкрустацией из золота и драгоценных камней. Собственно говоря, эта книга и была сокровищем, настоящим сокровищем духа, которое он не отдал бы ни за какие деньги. Поднимаясь из кухни в спальню, Чарли чувствовал себя так, словно прикоснулся к одной из тайн мироздания, и ему захотелось снова увидеть Сару. Теперь он многое о ней знал, знал, кем она была, где родилась и как жила, и даже мог представить себе, чего стоило ей двухмесячное плавание через океан. Об этом, несомненно, тоже было написано в дневнике, и Чарли мгновение колебался: не продолжить ли чтение, но отдых был ему необходим.
Чарли был так возбужден своей находкой, что, несмотря на усталость, долго не мог заснуть и все думал о Саре и о ее сундучке, который он заметил по счастливой случайности. Неожиданно он так и подскочил на кровати. Счастливой случайности?.. Как бы не так! Чарли был совершенно уверен, что на чердаке не было ни крыс, ни бурундуков, а это значило, что сама Сара поманила его на чердак.
Но даже для него это была чересчур смелая идея. Чарли знал, что по всем физическим законам этого просто не могло быть. Но как бы там ни было, ее дневник попал к нему в руки, и он был счастлив. И больше всего ему хотелось, чтобы скорее наступил новый день и он смог бы вернуться к чтению.
Глава 10
Первое, о чем подумал Чарли, проснувшись на следующий день, что скорее всего то, что случилось с ним вчера, ему просто привиделось. Снаружи снова сыпал снег и дул холодный ветер, и Чарли порадовался, что ему незачем выходить на улицу. Еще вчера он собирался связаться со своим адвокатом и послать ему по факсу кое-какие документы; кроме того, ему нужно было сделать пару звонков в Нью-Йорк, однако, наскоро приняв душ и налив себе чашку кофе, Чарли первым делом снова взялся за дневники Сары Фергюссон.
Он читал и читал, и никак не мог оторваться. Строки, написанные ее каллиграфическим, ровным почерком, буквально гипнотизировали его, и он готов был не сходить с места до тех пор, пока не прочтет по крайней мере тот том, который он держал в руках.
В обед он все же сделал небольшой перерыв и, быстро расправившись с хозяйственными делами, снова устроился с книгой в большом кресле. В дневнике речь шла о плавании через океан, и никакая сила не могла оторвать Чарли от книги. Он чувствовал себя мальчишкой, которому в руки попалась книжка о пиратах и их таинственных кладах. Клад здесь точно был, но только состоял он не из украшений и потемневшего серебра, нет — в том кладе были золото и алмазы ее чистой души — нетленные сокровища человеческого духа и отваги.
Эти дневники… На мгновение отвлекшись, Чарли подумал, что обязательно даст прочесть их Глэдис, но только не сейчас, потом, когда он сам прочитает все. Ему они были нужнее.
