Глава 46
На следующий день примерно в три часа пополудни Меган вышла из дома с небольшим саквояжем, куда были уложены ее вещи. Она сделала бы это раньше, но заставила себя поесть и тщательно упаковать одежду, на что ушел целый час. Меган не вызвала экипаж, а направилась прямо к конюшням, но, оказавшись там, не потребовала, как обычно, свою лошадь. Нет, Меган вовсе не собиралась уезжать из дома, как это показалось слугам, мимо которых она проходила. Просто она решила бросить Девлину вызов, который он не сможет проигнорировать. Ему, очевидно, уже доложили о необычном поведении молодой герцогини еще до того, как она подошла к конюшням.
Войдя внутрь, Меган даже не повернула головы в сторону конюхов и грумов, которые недоуменно косились то на нее, то на ее саквояж, не решаясь спросить, что ей угодно. Герцогиня ходила по конюшне из помещения в помещение, видимо, что-то разыскивая, а конюхи и грумы на почтительном расстоянии сопровождали ее.
Меган была крайне разочарована, не обнаружив здесь комнаты с кроватью, какая была у Девлина в ее конюшне. Разумеется, и конюхи, и грумы имели собственное жилье в отдельном здании, но не могло быть и речи о том, чтобы пойти туда.
Еще раньше Меган заметила у входа небольшой стог сена. Она вернулась, бросила саквояж в угол и начала взбивать охапки сена до тех пор, пока ей не показалось, что готово нечто похожее на постель. Она стояла возле своего шедевра, когда появился Девлин. Ей даже не пришлось поворачивать голову, она узнала мужа по голосу. Девлин рявкнул на столпившихся грумов, которые мгновенно испарились из конюшни.
У Меган непроизвольно дрогнули плечи, но, отбросив шлейф кремового платья, она решительно повернулась и взглянула на мужа. Меган ожидала увидеть его в сильном гневе. Возможно, так оно и было, но внешне Девлин это никак не выказал.
Она открыла было рот, но герцог ее опередил:
— Черт возьми, Меган, что ты здесь делаешь?! Она гордо вздернула подбородок.
— Переезжаю в конюшню, — сказала она. Девлин заметил брошенный в углу саквояж с вещами, что подтверждало заявление Меган, но он никак не мог в него поверить, настолько диким оно ему показалось.
— Что ты делаешь?
— Ты слышал. И я останусь здесь до тех пор, пока не получу обратно своего конюха.
У Меган был такой воинственный вид, что герцог перестал сомневаться в смысле сказанного. Он только не мог понять, зачем ей это нужно. Узнав о том, что его жена, взяв вещи, отправилась в конюшню, герцог не на шутку встревожился, затем сильно вспылил, но теперь гнев его утих. Значит, она не бросает его. Да он и не допустил бы этого!..
— По-моему, ты его просто не выносила, — осторожно заметил Девлин, все еще не придя в себя от потрясения.
— А по-моему, ты ошибаешься.
— Его не существует в природе, — еще осторожнее объяснил Девлин.
— Существует, — настаивала Меган. — Просто ты похоронил его под маской своей герцогской надменности. Но предупреждаю, ваша светлость, если я не могу добиться вашей любви, прошу хотя бы вернуть мне моего Девлина Джеффриза, я останусь здесь до тех пор, пока не получу его.
Девлин был изумлен, у него вырвалось какое-то невнятное восклицание.
— Ты говоришь, что хочешь, чтобы я тебя любил? Я не ошибаюсь? — в полном смятении спросил он.
— О Боже! До чего же идиотский вопрос! — ответила Меган, выходя из себя. — Неужели ты думаешь, что я все эти недели мучилась, думая, как сказать тебе о своей любви, только потому, что мне нравилось мучиться? Впрочем, тебе это неинтересно. Нам не о чем говорить. Я поселилась здесь, потому что хочу вернуть моего Девлина Джеффриза. Все!
— Нет, не все! — взорвался герцог. — И если уж тебе хочется говорить о мучениях…
— Не хочется!
— Прекрасно! Тогда давай выясним, что мне интересно, а что нет. Мне было бы и в самом деле интересно, если б ты хоть раз решилась мне сказать о своей любви. Если у тебя было такое намерение, то почему ты этого не сделала?
— Я это сделала.
— Ничего подобного. Такое признание я прекрасно бы запомнил — разумеется, если бы услышал его.
— Ты его слышал, бессовестный! Еще и суток не прошло, как ты его слышал! В собственной постели! И не пытайся сказать мне…
— Меган, — прервал ее герцог, стараясь сохранить остатки самообладания и терпения. — Прошлой ночью я лег в постель не с тобой, а с бутылкой!
Меган на мгновение растерялась, а затем спросила:
— Ты действительно не помнишь, что я приходила к тебе в спальню?
— Не помню. А разве ты приходила?
— Приходила.
— Тогда… Не согласишься ли ты повторить то, что я был не в силах услышать прошлой ночью?
Меган подозрительно сощурилась, хотя Девлин говорил тихо и вполне искренне.
— Вряд ли я соглашусь.
Герцог бросил взгляд на стог, возле которого они стояли, и неожиданно громко чертыхнулся, с силой пнув сено и забросив на вершину стога целую охапку. Заметив, что Меган смотрит на него широко раскрытыми от изумления глазами, Девлин расхохотался:
— Боже мой, до чего же я люблю, когда ты меня провоцируешь, малыш!
Увидев, что муж стягивает с себя куртку, Меган раскрыла глаза еще шире.
— Ты что?!
— Не прикидывайся наивной, — улыбаясь и кивая на стог сена, сказал Девлин. — Признайся, что ты нарочно все это подстроила.
— Разумеется, нет! Девлин, подожди, что ты собираешься делать?
На пол полетела белая батистовая рубашка.
— А как ты думаешь?
Меган отступила на шаг, но продолжала ласкающим взглядом смотреть на его оголенное тело.
— Средь бела дня? — испуганно воскликнула она.
— Ну и что?
— Не хочешь ли ты сказать…
— А почему бы и нет? Мне показалось, что щепетильность герцога тебе не по вкусу. Насколько я понял, тебе хотелось чего-нибудь более живого, естественного.
— Да, хотелось, но… но… — Меган повернулась, наступив на шлейф, вскрикнула и упала в сено.
— Снова у моих ног? — улыбнулся Девлин. — Мне это нравится.
Меган еще раз вскрикнула и попыталась подняться, но Девлин не дал ей этого сделать, прыгнув на нее сверху. Они начали кататься по сену, словно дерущиеся мальчишки. Меган изо всех сил старалась оторвать его пальцы от застежек своего платья, а он упорно продолжал раздевать ее, заодно сбрасывая и оставшуюся на нем одежду. Наконец Меган не выдержала натиска и уступила. Она рассмеялась, не в силах больше противиться своей радости от возвращения прежнего Девлина.
— Мы любили друг друга в моей конюшне, — сказала она, дразнящими движениями ногтей касаясь его спины и ягодиц. — Будет только справедливо, если мы сделаем то же самое в твоей.
— Справедливость не имеет к этому никакого отношения, — сдавленным голосом ответил Девлин.
— Мне нравится, когда ты отправляешь герцога на полку.
— А еще что тебе нравится?
— Ты, — прошептала Меган и глубоко вздохнула, потому что Девлин зажал губами ее сосок и нежно его потянул. — Как ты думаешь, ты сможешь когда-нибудь полюбить меня?
Девлин поднял голову и с недоуменной улыбкой посмотрел на Меган;
— Что заставляет тебя думать, что я не люблю тебя?
— А разве ты любишь?
— Гм-м… Надо подумать…
— Иди к черту! Ненавижу тебя!
— Нет! Ты меня любишь.
— А ты?
— Да вот я все еще думаю…
Меган усмехнулась, а потом засмеялась.
— Ты — отвратительный задира, Девлин Сент-Джеймс. Неужели ты хочешь заставить меня сказать это за тебя?
— Нет. — Девлин опустился и слегка коснулся ее губ, один раз, другой, затем поцеловал Меган так, что у нее закружилась голова. — Ты все скажешь не правильно, — проговорил он, оторвавшись наконец от ее рта.
— Я просто скажу: «Люблю тебя», — прошептала Меган.
— Вот и нет. Надо сказать: «Я люблю тебя, малыш»…
Спустя три недели они провожали отца Меган домой. Девлин заявил, что у него там есть кое-какие дела, а поскольку он не хочет расставаться с женой больше чем на пару дней, то Меган должна поехать вместе с ними.
