*
За прошедшие с момента нашей последней встречи три десятилетия Александр сильно изменился. Теперь он выглядел лет на шестьдесят по меркам простых смертных; кожа на его гладко выбритом лице потемнела, чуть загрубела, на лбу и переносице образовалось множество морщин, а в густых каштановых волосах виднелись седые пряди. Однако лицо его сохраняло прежнее жёсткое, волевое выражение, серо-стальные глаза смотрели на мир властно и решительно, ярче прежнего пылал в них огонь фанатизма.
Несколько секунд после того, как он вошёл в комнату, где нам велено было ждать ответа на просьбу об аудиенции, мы молча рассматривали друг друга, освежая свою память и пополняя её новыми сведениями о переменах во внешности. Я должен был признать, что этот облик, обычно принимаемый только самыми старыми колдунами, очень идёт Александру. В былые времена я находил его юное лицо, отмеченное печатью одержимости, в некотором роде смешным — но сейчас мне было не до смеха.
— Если ты хотел ошарашить меня своим визитом, — медленно проговорил Александр, — то тебе это удалось. Я удивлён, брат. — Он произнёс ключевые слова, приводящие в действие чары против подслушивания, и вновь обратился ко мне: — По правилам фамильного этикета нам следовало бы обменяться сердечными рукопожатиями, но я не думаю, что это хорошая идея.
— Согласен, — кивнул я. — Нам можно присесть?
— Да, разумеется. Располагайтесь, где вам угодно, чувствуйте себя как дома.
Мы с Брендой устроились в удобных креслах и немного расслабились, хотя совету чувствовать себя как дома следовать не собирались. Особенно я.
Александр тоже сел и перевёл свой жёсткий взгляд на сестру:
— Так, стало быть, ты и есть Бренда? В последний раз я видел тебя совсем маленькой.
— Жаль, я не помню этого, — вежливо ответила Бренда.
— Ты была милым ребёнком и стала красивой девушкой, — продолжал Александр. — В этом наряде ты выглядишь весьма соблазнительно.
— Да уж! — фыркнула Бренда. — По пути сюда твои рыцари вовсю пялились на меня.
— Что делать. Ты очень привлекательная женщина.
— Но они принимали меня за парня! Какое бесстыдство!
Александр пожал плечами:
— Порокам людским несть числа. Даже самые лучшие из них грешат, если не делом, то мыслию и словом.
— Как ты, например, — ехидно вставил я; больше всего меня раздражал в Александре его цинизм. — Ты согрешил, отрёкшись от семьи, и твой проступок не остался безнаказанным. Харальд, твой сын, взлелеянный и воспитанный тобой, отрёкся от истинного Бога.
Александр закусил губу и зло посмотрел на меня:
— Будь ты проклят, Артур! Умеешь же ты достать человека!.. Зачем ты пришёл ко мне? Что тебе нужно?
— Своё я уже получил, — ответил я с кривой усмешкой. — Я застал тебя врасплох и вынудил совершить ошибку.
— Какую?
— А вот такую, — сказал я и задействовал первое из моего джентльменского набора заклятий.
Мой старший брат был мгновенно парализован и лишён доступа как к Формирующим, так и к своим внутренним ресурсам.
— Можешь говорить, — разрешил я. — Но звать на помощь не советую. Всё равно тебя никто не услышит. Ты сам позаботился об этом.
— Негодяй! — гневно произнёс Александр, сидя без движения в своём кресле. Глаза его горели бессильной злобой. — Ты подлый, бесчестный человек! Ты стал ещё вероломнее, чем был раньше. Я принял тебя как родственника, а ты...
— И своего ублюдка ты вызвал по той же причине? — едко осведомился я. — Небось, для того, чтобы устроить трогательную встречу дяди с племянником?
— Он вызвал Харальда? — удивлённо спросила Бренда.
— А что же ты думала? С того момента как Александру было доложено о нашем прибытии, я был начеку и внимательно следил за Формирующими. Он связывался с кем-то через Самоцвет.
— С Харальдом?
— Уверен, что с ним. Мол, привалила удача, сынок. Птичка в клетке, жду тебя с группой коммандос из Порядка.
— Идиот! — прорычал Александр. — Думаешь, я замешан в безумные планы Харальда? Я точно так же осуждаю его сговор с Порядком.
— Тогда зачем вызвал его?
— Я не звал его! Только предупредил, что ты пожаловал ко мне. Чтоб он случайно не сунулся сюда и не попал в твои лапы.
— Значит, ты солгал маме и деду, — сказала Бренда. — Ты поддерживаешь связь с Харальдом!
— Он мой сын, — отрезал Александр. — Что бы он ни сделал, он остаётся моим сыном. А ты, Артур, дурак, если мог подумать, что я замешан в его играх.
Я сардонически рассмеялся:
— Это ты дурак, братец! Ты всегда был тугодумом и таким же остался. Я знал: если дать тебе мало времени, ты запаникуешь и совершишь ошибку. Я не сомневался, что тебе известно, где Харальд, по крайней мере, известно, как с ним связаться, и единственное, что мне было нужно от тебя, ты уже сделал. Ты сообщил ему, что я здесь, и теперь он точно явится сюда, потому что охотится за мной. А я охочусь за ним и встречу его во всеоружии.
Александр застонал, дико тараща на меня глаза, лучившиеся ненавистью и отчаянием. Только сейчас он понял, какой промах допустил, но ничего исправить уже не мог.
Бренда взглянула на меня с тревогой и восхищением:
— Почему ты сразу не сказал о своих планах? Мы бы устроили Харальду отличную западню.
— Западня и так хороша, — ответил я. — А молчал я об этом, чтобы случайно не узнала мама. Она бы точно предупредила Александра.
— Мерзавец! — простонал мой старший брат, нервно дёргая щекой. Очевидно, у него зачесался нос, но он не мог унять зуд, поскольку был обездвижен. В таких вот маленьких мучениях и заключалась большая мука парализующих чар. — Какой же ты мерзавец, Артур!
— Это твой сын мерзавец. Он первый возжелал моей смерти. Я даже не подозревал о его существовании, а он натравил на меня чудище из Порядка. И заметь: со мной была Юнона, но Харальда это не остановило. Ради своих амбиций он готов был принести в жертву нашу мать.
— Он не знал, что она там!
— Правда? — скептически спросил я. — Ну, допустим на минуту, что он действительно не знал. А если бы знал, это повлияло бы на его планы? Скажи честно. Не мне — себе скажи.
Александр тяжело вздохнул:
— Харальд совсем сошёл с ума, когда связался с Порядком... И виноват в этом Амадис!
— А? — удивился я.
— Да, да! Это наш сводный братец совратил моего сына. Когда Харальд впервые посетил Солнечный Град, был праздник зимнего солнцестояния. Он побывал на торжественном богослужении в Главном храме, и те дешёвые трюки в исполнении Амадиса, всякие «чудеса» и «откровения», произвели на него неожиданно сильное впечатление. Я не отрицаю, что Амадис мастер запудривать мозги простым смертным, он очень эффектен в роли жреца Митры и обладает уникальным даром убеждения. Но разве мог я подумать, что мой сын попадётся на его удочку! Это не могло мне привидеться даже в самом кошмарном сне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
