– Хм… кажется, это он открыл окошко. Ему нужно было в туалет, – перевела я.
– Это точно? – грозно спросил муж у малыша.
Зверек на него внимательно посмотрел, а потом кивнул. Ничего себе! Действительно кивнул.
– Отлично! – сразу успокоился Ллойд.
– Прости, хороший мой, мы совсем о тебе забыли, – покаялась я.
Мне действительно было стыдно. Ариж гордо прошелся до кресла, залез на него, сладко зевнул и свернулся клубочком. Я, улыбаясь, пошла в ванную: надо помыть руки и во что-нибудь переодеться. Только сейчас вспомнила, что никаких вещей у меня нет. Тасарские платья не предполагали нательной рубашки, которая в Велии должна была надеваться под любую одежду. Не голой же спать? Хотя Ллойд, наверное, будет счастлив.
Возвратившись в комнату, я обнаружила наполовину раздетого мужа, который спал прямо поверх покрывала. Похоже, сел на кровать, снял штаны и так и заснул. Бедняга, сколько ночей он без нормального сна…
В шкафу я нашла белую мужскую рубаху с завязками на вороте. Коротковата, но другой все равно нет. Ллойд, кажется, даже не проснулся, когда я его аккуратно дораздела, перекатила на другую часть кровати и накрыла одеялом.
Часть I I. Глава 14. Тайна герцога Ранского
Утро наступило слишком рано. Сигнал переговорника разбудил меня только на пару минут, потом я снова провалилась в сон. В следующий раз открыла глаза уже ближе к обеду, мужа в кровати не оказалось, зато рядом лежала подушка, на которой я обнаружила записку: «Не стал тебя будить, ты так сладко спишь. Хотелось бы проснуться рядом с тобой, но надо работать. Найдешь меня на втором этаже в кабинете. Люблю. Л.» Несколько раз прочла сообщение от мужа, улыбаясь во весь рот. Как, оказывается, мало надо для счастья! Сейчас умоюсь и тоже скажу ему что-нибудь приятное.
Правда, быстро закончить утренние процедуры не получилось. Ариж залез в ванну и настойчиво показывал, что его необходимо помыть. Перенюхав все шампуни и мыло, зверек выбрал то, что ему понравилось, и залез в тазик с водой, нетерпеливо подергивая хвостиком.
Когда я мыла животное, кое-где под свалявшейся шерсткой обнаружила едва зажившие раны. Судя по всему, от ожогов. Накатило такое сочувствие к маленькому узнику и одновременно злость на тех, кто мучил бедного зверька. Кто же это был? Ингвар кормил малыша, делился с ним магией, убирал за ним, но о пытках ничего не рассказывал. Мне кажется, ученый просто не способен на такую жестокость.
Кто же те люди, что издевались над арижем и, главное, зачем? Чтобы узнать об этом, нужно попытаться разговорить малыша. Пусть это получится небыстро, но все-таки надо выяснить, как он оказался в клетке и что с ним планировали делать похитители. Если он понимает речь, а он явно понимает, то действительно мог бы рассказать что-нибудь важное.
Поэтому я решила не затягивать с медитацией и упражнениями для расширения магических каналов. Сразу после водных процедур залезла с ногами на кровать и села в позу лотоса. Расслабилась и сразу углядела «проклюнувшееся семечко». Конечно, Ллойд говорил, что у меня проснулась магия, но одно дело знать, а другое – чувствовать, видеть внутренним зрением. Все моё естество будто проснулось от долгой спячки, и я радовалась этому.
Безусловно, работы с магическими каналами предстояло еще много. К сожалению, прямо сейчас я не могла наколдовать даже маленький осветительный огонек, но самый важный первый шаг к тому, чтобы стать полноценным магом, уже сделан. Спасибо арижу. Кстати, почему бы не попробовать найти его сознание и наладить диалог?
Помня слова Ллойда о том, что общение дается трудно и надо около полугода на то, чтобы научиться разговаривать с фамильяром, я не рассчитывала на быстрый успех. На самом деле я ни на что не рассчитывала. Каково же было моё удивление, когда потянувшись к сознанию зверька, я почувствовала расположение и услышала чуть ворчливый голос:
– Ну, наконец-то, догадалась!
От неожиданности, я выпала из состояния транса и пораженно посмотрела на арижа. Зверек самодовольно покосился на меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
– Но как?
Когда я снова смогла успокоиться и сосредоточиться, вопрос не удалось сформулировать, однако малыш меня понял.
– Фамильярами становятся недавно родившиеся звери. Их разум не созрел для того, чтобы общаться, а я уже взрослый. Даже старый.
– Получается, запечатлеться можно со взрослым?
– Не совсем так. Я не фамильяр.
– Но как же…
– Я просто могу с тобой разговаривать. Все возможности фамильяров нам с тобой не реализовать. Обмен сознаниями, чувства друг друга, ну и всякое такое. Наша привязка неполноценная, но это была единственная возможность, чтобы спастись.
– Если так, то я рада, что мне удалось тебе помочь, – сказала я. – Мне кажется, ты чего-то боишься?
Мысленная речь совсем не то же самое, что обычная. Хотя мы говорили не образами, а словами, эмоции подкрашивали наши фразы, и можно было понять гораздо больше, чем при обычной беседе.
– Да. Опасаюсь.
Я прислушивалась к чувствам арижа, понимая, что он в замешательстве. В нем смешались подозрительность и благодарность, настороженность и желание довериться.
– Не знаю, с чего начать, – озвучил свои чувства зверек.
– С самого начала. Например, с того, как тебя зовут.
– Рроу.
– А меня Стана. Кто ты, Рроу? Нэйт мне рассказывал, что арижи пришли из другого мира и что они, – я замешкалась, – то есть вы – полуразумные звери. Но я вижу, что ты полностью разумен. Не верится, что тасарцы могли в этом ошибаться.
– Наблюдательная. Недаром ты с хранителем сошлась, – похвалил ариж, потом собрался с духом и заговорил: – Горцы правы: мои собратья полуразумны, но я не такой, потому что был фамильяром.
– Что значит «был»? Фамильяры ведь умирают, если человек, с которым они запечатлены…
– Да, обычно так и бывает, но арижи могут остаться в живых. Правда, это очень тяжело. В этом мире я единственный такой экземпляр, – Рроу тяжело вздохнул. – Мне повезло. Через неделю после рождения я запечатлился с магом – подростком по имени Полирус. Мы вместе росли, ссорились и мирились, раскрывали новые стороны нашей связи, учились, влюблялись и много путешествовали. Именно наше любопытство в итоге и привело к трагедии. Пол искал дикое племя людей, которое жило в отрезанной от всего мира сети пещер и долин. И он нашел его. На свою голову. Дикие люди посчитали нас посланцами зла и захотели принести в жертву своему богу. Мы смогли сбежать, но не учли, что местные отлично знают свои пещеры. Нас загнали в ловушку. Тогда Пол предложил этот план: найти червоточину в ближайший подходящий мир. Пока он занимался расчетами, я смог призвать своих полуразумных братьев. Они отвлекали преследователей, создавали им ловушки, но надолго оттянуть нашу поимку не смогли. Было бы у Пола чуть больше времени, он бы нашел что-то другое…
От Рроу шла такая безысходная тоска, что моё сердце переполнилось сочувствием. Мне хотелось как-то поддержать арижа. Я понимала его чувства, ведь сама потеряла сначала отчима и сводного брата, а потом мать. Эта щемящая боль бессилия, когда ничего не можешь поделать и думаешь о том, что было бы, если раньше… если бы знала… если бы…
Рроу поймал от меня волну сочувствия и послал в ответ теплую эмоцию. Как удивительно и необычно мысленно общаться. Можно сказать гораздо больше, если чувствуешь собеседника.
– К сожалению, разрыв в межмировой ткани оказался мал. Я еще мог пролезть в него, но не Пол. Он остался там, наедине с агрессивной толпой дикарей.
На мгновение перед глазами встала картинка: спиной ко мне стоит высокий мужчина в темно-зеленых штанах и такого же цвета куртке и держит искрящийся полупрозрачный щит, за которым можно различить лишь мечущиеся человекоподобные тени. Откуда-то сбоку в панике бегут арижи. Они большие, пахнут по-разному, меня сбивают, тащат назад.
Перед глазами возникает черная воронка в обрамлении разрядов молний. На краю сознания мелькает мысль о том, что, кажется, я уже где-то видела нечто подобное. В этой воронке исчезают арижи, вокруг хвосты, лапы, вставшая дыбом шерсть… Затем темнота и боль в груди, будто отрезали половину сердца. Холод.
