Однажды ночью немцы где-то на соседнем участке переправились через реку. На рассвете немецкие разведывательные части завязали бой и с дивизией Канашова. К исходу первого дня боев стало ясно, что, несмотря на поспешное оборудование позиций, дивизия разгромила немецкий десант. Это и дало еще сутки выигрыша во времени.
На другой день реку форсировали главные силы немецких танковых дивизий. И начались бои, упорные и ожесточенные. Пожалуй, даже самый аккуратный математик сбился бы со счета, если бы захотел подсчитать, сколько раз немцы наносили бомбовые удары с воздуха, сменяли ех артиллерийскими налетами и снова и снова повторяли их, чередуя с атаками пехоты и танков. В изрытой снарядами и бомбами земле, казалось, не было места, где мог бы укрыться от смерти человек. Но стоило немцам начать очередную атаку, как огонь нашей пехоты и артиллерии срывал ее и ни один вражеский танк, яростно рвущийся к нашим позициям, уже не возвращался обратно.
3
Противотанковый опорный пункт был создан по замыслу комдива на стыке двух стрелковых полков, в полутора километрах от переднего края. Изучая местность вместе с командирами полков, он обратил их внимание на то, что лощина с овражками и кустарником, пересекающая границы обоих полков на стыке, наверняка привлечет немцев, как скрытый подход. На переднем крае стык обороняла стрелковая рота. Перед стыком установили противотанковые мины, а в глубине создали еще одно минное поле. Но если бы здесь в лощине не было артиллерии, немцы прорвались бы на стыке. Поэтому Канашов приказал двум батареям семидесятишестимиллиметровой дивизионной артиллерии не вступать в бой до тех пор, пока немцы не прорвут первую позицию. Правда, в этом случае обрекались на бездействие восемь орудий, но делалось это сознательно, в интересах прочности всей обороны дивизии. Начальником противотанкового опорного пункта был назначен старший лейтенант Зализный.
В первый день боя, когда напряжение его дошло до предела и немцы вклинились на левом фланге и в центре, командиры полков просили разрешить им использовать батареи, находящиеся в лощине. Канашов чуть было сам не поддался. Больно уж заманчивы были цели: атакующие танки врага подставляли орудиям свои борта. Но все же он остался непреклонен и удержал артиллеристов от соблазна. К концу дня седьмая, самая яростная атака немецких войск показала, что Канашов поступил правильно. После налета авиации и артиллерийской подготовки более полусотни немецких танков устремились в стык двух полков по лощине. Пехоте и бронебойщикам удалось подбить на переднем крае девять вражеских машин, но остальные продолжали рваться в глубину обороны.
Вот тогда и встретили их из засад наши две батареи, которые вели огонь прямой наводкой. Лощина наполнилась плотными огненными взрывами, С наблюдательного пункта Канашова было видно, как бушует пламя в лощине и черные клубы дыма и земли закрыли сплошной темной стеной горизонт.
Связь с батареями была прервана. Предполагая, что батареи уничтожены, Канашов, чтобы не дать прорваться немцам на стыке полков, отдал приказ снять оставшийся дивизион стодвадцатидеухмиллиметровых гаубиц и занять позицию в полуразрушенном хуторе на высоте, через которую и проходила дорога из лощины. Но во время маневра дивизиона немецкая авиация произвела налет, и от него осталось только семь орудий…
И вдруг - комдив не поверял своим глазам - из клокочущей огнем и клубящейся дымом лощины немецкие танки начали отходить на свои позиции, не выдержав огневого поединка. Артиллеристы сожгли и подбили восемнадцать машин.
На другой день, как только затих бой, Канашов оставил за себя на командном пункте начальника штаба, а сам отправился к героям-артиллеристам старшего лейтенанта Зализного. Приближаясь к огневым позициям, комдив почувствовал, что его охватило волнение. «Они наверняка ждут моей помощи… А чем я могу им помочь?» Заместитель по тылу доложил ему, что в дивизии нет больше бронебойных снарядов. Еще хуже обстояло дело с людьми. Расчеты можно было еще пополнить подносчиками снарядов. Но где взять наводчиков, заряжающих? А батареи после таких напряженных боев нуждались в них.
В сумерках навстречу Канашову вышел небольшого роста, плотно сложенный старший лейтенант с висящей на тесемке забинтованной левой рукой. Это и был начальник противотанкового опорного пункта Зализный. Комдив остановил его доклад жестом и поздоровался за руку.
- Садитесь, - и сам присел на ступеньках снарядного погребка.
Зализный продолжал стоять. Канашов приказал ему сесть. Комдива одолевала беспокойная мысль: «А вдруг Зализный доложит, что нет больше противотанкового опорного пункта, на котором держалась оборона дивизии?»
- Как вы тут? - спросил Канашов.
Зализный, видно, понял, что беспокоило полковника.
- Противотанковый опорный пункт готов выполнить ваше задание… Тайки врага на нашем участке к Сталинграду не пройдут.
Комдиву все же не верилось в то, что он услышал. «Не ложный ли пафос службиста говорит в Зализном вопреки здравой оценке сил и возможностей? Может, у него осталось всего одно орудие… Какой же это противотанковый опорный пункт?»
- Товарищ полковник, у нас три орудия.
- Три? - все так же не веря, переспросил комдив.
И, как бы извиняясь, Зализный добавил:
- Из пяти два разбиты огнем немецких танков.
- Сколько танков подбили сегодня?
- Только девять… - И, опять будто извиняясь за такое малое количество, заметил: - Стреляли экономно… По шесть-семь снарядов имели на орудие. - И тут же добавил: - А сейчас и всего осталось четыре бронебойных. Не знаю, чем завтра будем отбиваться, если немцы опять пойдут в атаку.
- Раненым помощь оказана?
- Девять человек тяжело раненных отправил в санроту, а одиннадцать схоронили на обратных скатах высоты…
Канашов задумался. Что же делать? Чем помочь Зализному?
- Хорошо действовали, товарищ старший лейтенант. Герои! А снарядов и в дивизии нет. Саперов пришлю. Пусть они лощину заминируют…
- Нам бы хоть по полсотни снарядов на орудие, - жалобно попросил Зализный.
Канашов осматривал степь. Взгляд его остановился на стогах соломы.
- А что, товарищ Зализиый, если, кроме мин, усилить подступы к позициям артиллерии несколькими рядами соломы? Рядов так шесть, семь.
- Соломы? ~ недоверчиво поглядел на него Зализный.
- Да, соломы. И как только танки пройдут - первые два ряда соломы поджигайте пулями. А чтобы она горела лучше, облейте нефтью. Тут неподалеку районная нефтебаза имеется. Может, и керосин найдется.
- А это идея, товарищ полковник! Только я попрошу; дайте бойцов, хотя бы взвод. С моими людьми мне до утра не управиться.
- Пришлю хоть роту. Дело это важное для всей нашей обороны. И машину прикажу выделить, чтобы с нефтебазы горючее привезли,
Зализный сразу ожил, преобразился. Глаза его озорно заблестели.
- Разрешите действовать, товарищ полковник?
- Действуйте, товарищ старший лейтенант. - Канашов распрощался и уехал на свой наблюдательный пункт.
В полночь он позвонил Зализному.
- Привезли снаряды, да вот беда: осколочно-фугасные.
- А сколько их?
- Выстрелов по двести пятьдесят - триста на каждое орудие.
- Давайте, товарищ полковник. Пригодятся. Соломенные рубежи подготовили. И керосину достали.
- Молодцы! Передай благодарность своим артиллеристам от меня.
- Передам, товарищ полковник. Служим Советскому Союзу!
- Завтра горячий день ожидается. По данным нашей разведки, немцы подтянули свежие танковые части.
- Это они свежие, пока с нами не встретились. А встретятся - враз протухнут, товарищ полковник. Мы коммунисты и слово свое сдержим.
…Было далеко за полночь, но спать Канашов не мог. Предстояло новое сражение. Надо было продумать, как его вести, чтобы немецкие свежие силы и на этот раз не смогли прорвать линию обороны его дивизии. Ведь дивизия обороняла подступы к Сталинграду.
Глава одиннадцатая
1- Близость цели прибавляет силы, господин генерал, - сказал Паулюс, вызвав в штаб армии Мильдера для получения нового приказа. - Возьмите, ознакомьтесь с директивой, а затем подробней остановимся на задачах вашего танкового корпуса.
Мильдер углубился в приказ о наступления на Сталинград, В нем говорилось: «Русские войска будут упорно оборонять район Сталинграда. Они заняли высоты на восточном берегу Дона западнее Сталинграда и на большую глубину оборудовали здесь позиции. Поэтому немецкая армия при продвижении через Дон на Сталинград может встретить сопротивление с фронта и сильные контратаки на северном фланге.
