интересовал таракан, сидящий на потолке прямо над операционным столом. Таракан казался смутно знакомым. У него были синие глаза и огромные черные усы, которыми он умудрился погладить ее по второй щеке — там, где не было следов предательского поцелуя Феликса.
— Мне пора, — послышался обеспокоенный голос маркиза, но тут заговорила незнакомая женщина, и все примолкли. Она явно знала вкус власти и умела пользоваться ее преимуществами.
— Маркус, — сказала она, обращаясь к кому-то в палате. — Это та девушка, о которой ты говорил?
В поле зрения Дэйры попал санитар, который обещал ей свою любовь после операции. Очевидно, что и в его планах что-то пошло не так.
— Да, она самая, только, кажется, мы опоздали. Ее прооперировали. Но, клянусь, операция была назначена на утро! Я думал, еще есть время.
— Доктор Йорвик, это правда? — спросила женщина возмущенного доктора. Йорвика Дэйра видела — он стоял у ее ног, в отличие от незнакомки, которая находилась где-то у двери, за головой.
— По настоянию мужа пациентки операция была проведена ночью, — от гнева доктор заикался. — А теперь объясните, кто вы, черт возьми, такая?
— Нетэра, — просто представилась дама. — Мы с вами еще не встречались, но вы обо мне наверняка слышали.
По выражению лица доктора имя женщины ему что-то говорило. И говорило так, что доктор затрясся снова, но уже от страха.
— Премного обязан… ваше присутствие… большая честь, — Йорвик запутался окончательно и замолк, глядя на женщину округлившимися глазами.
— Меня все это не касается, до свидания, — деловито произнес Феликс, но звуки борьбы за головой Дэйры подсказали, что уйти ему не дали.
— Вы прооперировали девушку? — спросила Нетэра Йорвика. — Успешно?
— Да… Успешно, — пролепетал доктор. — Это супруга маркиза Феликса Бардуажского, ее зовут Ирэн, хотя она…
— Я прекрасно знаю, кто эта девушка, — перебила его незнакомка. — А вот вы, Йорвик, даже не представляете, во что влипли. Ваша медицинская лицензия будет аннулирована, вас же…
— Пожалуйста, я ничего не знал! Госпожа Нетэра, помилуйте, мне показали документы, девушка была явно больна.
— И вы ничего странного в ней не заметили? Я говорю не про шрамы.
В кабинете воцарилось молчание, прерываемое сопение Феликса и стуком зубов доктора.
— Нннет, — выдавил из себя Йорвик. — Разве что, не удалось провести операцию через глазницу. Не получилось ее проткнуть, это впервые в моей практике, возможно, у девушки какой-то дефект черепа. Пришлось делать трепанацию.
— Иными словами, вы проделали дыру в черепе у нашей надежды, а потом поковырялись в ее мозгах, — вздохнула Нетэра, и Дэйра услышала приближающиеся шаги.
Таракана, все так же сидящего на потолке заслонило лицо. Дэйре оно не понравилось. Она была в таком состоянии, что могла позволить себе судить о людях в черно-белых красках. Нравится или не нравится, никаких компромиссов. Дама была исключительно неприятна. Узкое лицо, пронзительные черные глаза, сухая, выжатая временем кожа. От нее даже пахло старостью — травами и лекарствами. На голове у нее был намотан черный платок наподобие тюрбана, его скрепляла брошь, изображающая жука с раскрытыми крыльями. Обилие бриллиантов на украшении бросалось в глаза. Слишком смелая темно-красная помада резко контрастировала с белой кожей, правда, ее почти не было видно, так как госпожа Нетэра постоянно поджимала губы. От того, как она это делала, Дэйре стало смешно. А так как ни границ, ни рамок поведения у нее не осталось, то сдерживать улыбку, а потом смех она не стала. Лежала и хихикала, разглядывая то даму, то таракана на потолке. Лицо у Феликса тоже было забавным. Ему только что сообщили, что он влип в неприятности.
— Дэйра, ты меня понимаешь? — спросила Нетэра, склоняясь над девушкой. Дэйру накрыло облаком удушающих травяных запахов, а лицо дамы оказалось покрыто сетью мелких морщин, густо замазанных кремом и пудрой. Вблизи смотрелось ужасно.
«Да!», — хотела сказать Дэйра, но изо рта вырвалось карканье.
— Кар! — повторила она, удивляясь себе больше, чем таракану, который, поджав лапки, спикировал с потолка на тюрбан Нетэры. Оттуда он наставительно произнес:
— Надо поспать! Завтра много дел!
Дэйра не стала с ним спорить, тем более, что в сон ее клонило давно. Поискав глазами Феликса, она перехватила его взгляд. Потом кивнула. Так прощаются с малознакомыми людьми, которые, тем не менее, успели натоптать в твоей жизни. Засыпала она спокойно. Маркиз Бардуажский был прав. Скоро новый год. Скоро начало новой жизни.
Глава 16. Секта Новых Кульджитов
Таракан еще во сне сказал ей, чтобы она не открывала глаза, когда проснется. С некоторых пор Дэйра слушала его советы, поэтому сдержалась и лишь слегка приподняла ресницы, разглядывая что творилось вокруг в последний день уходящего года.
Она лежала не на тюфяке соломы в мрачной камере, а на мягких перинах, устланных белоснежным бельем. Голова утопала в огромной подушке, руки лежали поверх расшитого позолотой одеяла. Ее постель, наконец-то, соответствовала ее статусу, вот только тонкие исхудавшие руки с костлявыми пальцами никак не могли принадлежать бывшей Дэйре.
Обилие подсвечников со свечами освещали празднично наряженную палату. В углу даже примостилась кадка со свежими хвойными лапами. Именно их запах и разбудил Дэйру. Одна створка двери была приоткрыта. Из нее виднелась залитая светом зала с огромной наряженной елью и людьми, одетыми в белое. То были не санитары и сиделки. Движения будто во сне, странные лица и пустые взгляды выдавали пациентов доктора Йорвика. Некоторые еще ходили с повязками на головах и лицах. Многие расположились на стульях вокруг ели и таращились на гирлянду с цветными огнями. Ближе всех к палате Дэйры сидел молодой человек с повязкой на глазу. Он раскачивал стул и норовил ухватить за ухо сидящего рядом соседа — толстого мужчину в очках. Иногда к ним подходил санитар, поправлял стул и поднимал молодого человека, который, не дотянувшись до толстяка, падал на пол. Несмотря на повязку на глазу и искаженное улыбкой-гримасой лицо, Дэйра его узнала. Феликс Бардуажский тоже встречал новый год в новом обличье.
Сердце уколола досада. Незнакомцы, так странно появившиеся в ее жизни, украли у нее право мести. К неприятному обличию Нетэры добавилась неприязнь посильнее. Феликс был мразью, и Дэйра собиралась убить его лично. Какое удовольствие от убийства того, кто стал овощем?
— Ты уверена, что ничего нельзя сделать? — раздался рядом голос Нетэры, и Дэйра едва не распахнула глаза. Но таракан, сидящий на ее щеке, вовремя постучал лапкой ей по носу — мол, ты не среди друзей.
Однако, когда с другой стороны прозвучал голос Поппи, кормилицы и самого любимого человека после отца, сдерживаться стало труднее.
— Если бы у тебя,
