долго лежало мертвым, а потом его оживили при помощи какого-то грязного колдовства.
Я называю его Булавоголовым, и это еще комплимент. Кстати, насчет его пола не может быть никаких сомнений. От такого красавчика любая… бегом бы убежала в монастырь.
Я ем, то что мне приносят, потому что совершенно уверена, что готовит не он. А та, на кого я думаю, должна быть отличной поварихой.
Здесь мне придется вернуться немного назад.
— Лучше дайте мне сразу две, — сказала я продавцу. — Там, куда я собираюсь, очень темно.
Он удивленно посмотрел на меня, и я повторила пароль.
Через несколько минут я уже летела в аэромобиле куда-то за город. Машина петляла, закладывала широкие виражи, вокруг был сплошной туман, и я совершенно потеряла ориентацию. Знаю только, что место это в двух часах полета от Венусбурга, и что рядом расположена небольшая колония фей. Перед самой посадкой я увидела, как они летают, и так засмотрелась, что даже не заметила никаких ориентиров. Впрочем, это бы не помогло…
Я вышла из аэромобиля, и он тут же улетел. А я оказалась перед домом с распахнутой дверью.
— Подди! — донесся знакомый голос. — Входи, милочка, входи!
Я почувствовала такое облегчение, что бросилась к ней в объятья. Это была миссис Грю, толстая и добрая.
Потом я осмотрелась и увидела Кларка! Он совершенно спокойно взглянул на меня и удостоил лишь одним словом:
— Аура!
Тут я увидела в другом кресле дядю Тома и хотела броситься к нему, но объятия миссис Грю вдруг превратились в железные обручи.
— Нет-нет, милая, не так быстро, — сказала она, а Булавоголовый приложил что-то к моей шее.
Потом меня усадили в большое удобное кресло. С тем же успехом они могли просто посадить меня на пол: оказалось, что шевелить я могу только головой. При этом я чувствовала себя отлично, если не считать слабого покалывания по всему телу.
Дядя Том напоминал президента Линкольна, горюющего по убитым при Геттисберге. Он ничего мне не сказал.
— Итак, все семейство в сборе, — весело произнесла миссис Грю. — Что скажете, сенатор? Мы договоримся?
Дядя Том едва наклонил голову.
— Вот и хорошо, — продолжала она. — Мы ведь не хотим, чтобы вы опоздали на конференцию. Нам только хочется… несколько ориентировать вас. Если же мы не договоримся, я постараюсь, чтобы никого из вас больше не увидели. По-моему, это естественно. Жалко, но ничего не поделаешь. Особенно жаль детишек.
— Вы не посмеете! — сказал дядя Том.
— Еще как посмеет, сучка каторжная! — крикнул Кларк, и я поняла, что он по-настоящему взвинчен. Он презирает вульгарные словечки, говорит, что они изобличают низость характера.
Миссис Грю спокойно, даже, пожалуй, с нежностью посмотрела на него и кликнула Булавоголового.
— Унеси его и не давай ему спать, пока не подохнет, — велела она.
Абориген унес Кларка, но последнее слово все-таки осталось за моим братцем.
— А еще ты жульничаешь в солитер! Я заметил!
На долю секунды миссис Грю разозлилась по-настоящему, но тут же вернула на лицо обычное участливое выражение и снова обратилась к дяде Тому:
— Теперь, когда оба ребенка у меня, я могу пожертвовать одним. Кажется, вы особенно любите Подди? Даже слишком любите, как сказали бы психиатры.
Я обмозговала это… и решила при первой же возможности сделать из ее шкуры коврик и подарить дяде Тому.
А сам дядя Том пропустил это мимо ушей. Тут откуда-то послышался ужасный грохот — лупили металлом о металл.
— Грубо, конечно, но действенно, — сказала миссис Грю и улыбнулась. — Когда-то здесь было ранчо, и от прежнего хозяина остался бак, в котором он грел воду. Конечно, он слишком мал, чтобы в нем можно было стоять или сидеть, но такому грубому мальчишке нечего рассчитывать на удобства. А грохот от того, что по баку бьют железной трубой. — Тут она чуть призадумалась. — Не представляю, как мы будем договариваться под такой шум. Наверное, стоит перенести экзекуцию подальше… или поближе, чтобы вы послушали, как вопит мальчишка. Может, тогда наш разговор пойдет поживее. Как вы думаете, сенатор?
— Миссис Грю!.. — вмешалась я.
— Подди, милочка, сейчас я очень занята. Позже мы поболтаем за чашкой чая. Итак, сенатор?
— Миссис Грю, вы плохо знаете дядю Тома. Так вы от него ничего не добьетесь.
Она поразмыслила над этим.
— Мне кажется, ты преувеличиваешь, дорогая. Выдаешь желаемое за действительное.
— Да нет же!!! Поверьте, нет никакой возможности заставить дядю Тома изменить интересам Марса. Если вы повредите Кларку или мне, он совсем закаменеет. Конечно, он любит нас, но не до такой же степени, чтобы предать Марс. Вы просто теряете время попусту!
Я говорила быстро и искренне. Мне казалось, что я слышу вопли Кларка. Конечно, только казалось: невозможно перекричать такой дьявольский грохот. Помню, когда Кларк был совсем малышом, он забрался в папину корзину для бумаг… и страшно орал, пока я его не вызволила. Наверное, мое подсознание воскресило эти вопли.
Миссис Грю ласково улыбнулась.
— Милая Подди, ты совсем еще маленькая, и головка у тебя полна всякой патриотической чепухи. Сенатор сделает именно то, что я от него потребую.
— А вот и нет! Если вы убьете Кларка…
— Помолчи, дорогая, или мне придется влепить тебе пару пощечин, чтобы ты научилась слушать старших. Я вовсе не собираюсь убивать твоего брата…
— Но вы же сказали…
— ТИХО!!! Этот абориген не понял и половины из того, что я сказала. Он понимает лишь несколько слов на торговом орто, на целую фразу у него мозгов не хватит. Вскоре я прикажу достать Кларка из бака и ты сама увидишь, как он будет ползать на брюхе и умолять мистера Фрайза сделать все, что я от него хочу. — Она ласково улыбнулась. — Теперь поговорим о патриотизме. Тебе вдолбили, будто он сильнее инстинкта самосохранения. А такой прожженный политикан, как твой дядя, знает, что это всего лишь абстракция, и не придает ему особого значения. Его волнует другое: если он сделает по-моему, он кончится как политик. Но он все-таки сделает. Ведь так, сенатор?
— Мадам, — отозвался дядя Том с легким пренебрежением, — я не вижу смысла в этой дискуссии.
— Я тоже. С вами я буду говорить на другом уровне. А пока я объясняю Подди что к чему, вам придется послушать. Так вот, милочка, твой дядя — сильный и упорный человек, он не может просто так угробить свою политическую репутацию. Чтобы заставить его танцевать под мою музыку, нужно дергать за определенные ниточки. Я уверена, что ты — одна из главных ниточек.
— Я вам никакая не ниточка!
— Хочешь пощечину? Или предпочитаешь кляп? Ты мне нравишься,
