дает силу Тёмным, это так?
– Отчасти так, – ответил Ерхайн. – Но только отчасти. У нас у самих довольно сил. Просто… снова не знаю, как объяснить! Для меня это очевидно, а ты…
– А я попробую понять, – упрямо сказала девочка. – Так что? Дает она силу Тёмным, верно? И ты один из них, ведь так?
– Можно сказать и так, – уклончиво ответил он. – Только, будь я Светлым, ничего не изменилось бы. Просто тогда бы Вещь не давала силу Темным, а умаляла силы Светлых.
– Погоди, погоди… – Вывод напрашивался самый банальный, но ведь так всегда и бывает! – Выходит, она… она равновесие поддерживает? Баланс сил, что ли, соблюдает?
– Ну да. – Ерхайн смотрел на нее с непонятной улыбкой. – Среди Светлых есть хорошие люди, среди Тёмных тоже. Но их не услышат, если начнется большая война. А я не хочу, чтобы земля по эту сторону Грозовых гор горела от края до края. И отец мой не хотел, и дед, и прадед. Вот почему мы – хранители. Мы никогда не вмешиваемся в дела остальных, а Вещь делает лишь то, что считает нужным.
– Но что она всё-таки такое?
– Не имею понятия, – пожал широкими плечами юноша. – Средоточие силы? Источник её? Я действительно не имею представления! Но посмотри сама, вдруг поймешь? Я позову Вещь, сейчас, она, кажется, снова играет с Ерхаей…
Что-то изменилось – будто стало теплее, хотя ветер по-прежнему теребил края одежды, норовил забраться за пазуху.
– Здравствуй, – ласково произнес Ерхайн, но он обращался не к живому существу, а…
Что это было, Шура не могла понять. Просто… свет, цвет, а может, и звук, и вкус, и всё это вместе, теплое, живое! Протяни руку и…
– Не прикасайся, – предостерег Ерхайн. – Это опасно. Может, ничего и не случится, но если ты слишком слаба духом, то ты возжелаешь Вещь, а тогда мне ничего не останется, кроме как убить тебя. Просто из милосердия.
Шура передернулась и зажала руки между колен. Ну их, с этой Вещью!
Та напоминала шаровую молнию размером с арбуз, только не страшную, а какую-то… пушистую, что ли? Вот она, на расстоянии вытянутой руки, она касается пальцев Ерхайна, а тот едва ли не мурлычет, окончательно растеряв всю свою взрослость.
– Ты сказал, она играла с Ерхаей, а разве это не опасно? – спросила Шура. – Ребенок же, захочет такую здоровскую штуку себе, и что тогда?
– Ерхая – Нан Кванти, – отрезал юноша. – Она знает, что такое Вещь, с самого рождения. Но если вдруг…
– Убьешь и ее? – зло спросила Шура.
– Да, – кивнул Ерхайн, и серые глаза на мгновение потемнели. – Это, знаешь, тоже обязанность хранителя. Не самая приятная, правда?
– Да уж… – Шура поёжилась. Потом снова взглянула на Вещь. – А Избранные – это вообще кто?
– Те, кто может стать хранителем. Те, перед кем Вещь не может устоять, кому она пойдет в руки, – пояснил юноша. – Она забывает нынешнего хранителя и идет к новому, вот только…
– Я слышала, трое Избранных решили ею завладеть и погибли, – сказала Шура. – Потому что хотели ее подчинить и всё такое, а в итоге она подчинила их. Так и было?
– Наверно, – ответил он. – Это случилось очень давно, даже мой отец не помнил толком. А последний Избранный, что приходил во времена его юности, даже не дошел до Нан Кванти… Но в целом похоже на правду: если хранитель поддается зову Вещи и желает подчинить ее себе, а сил на это ему недостает, то он становится её рабом.
– Тогда я не понимаю, зачем нужен Сашка, – в сердцах сказала Шура, поймала недоуменный взгляд Ерхайна и пояснила: – Ну, наш Избранный. Он такой пентюх! Не представляю, чтобы он сумел подчинить Вещь!
– Я полагаю, главное, чтобы он сумел ее взять, отвлечь от меня, – спокойно произнес юноша. – Тогда Нан Кванти станет уязвим, пусть и ненадолго, а это уже немало. И силы Тёмных уменьшатся. Вот тогда и начнется война, о которой я говорил…
– Дрянь какая… – уныло протянула Шура. – Думаешь, Совет Холма через Сашку будет Вещью управлять?
– Да, это возможно, – Ерхайн вздохнул, и снова стало видно, что он просто мальчишка, придавленный грузом свалившейся на него ответственности. – Если они соберутся и договорятся, им хватит сил, чтобы управлять Вещью…
Шура помолчала. Всё это окончательно перестало ей нравиться. Да оно с самого начала было ей не по душе!
– Она говорит, ваш спутник жив, – нарушил молчание Ерхайн, и Шура не сразу поняла, о ком он, а когда догадалась, не на шутку обрадовалась. – Думаю, ему ничто не угрожает. Он хороший маг, а такие ценятся везде…
– Ясно… – Шура помолчала, не желая обсуждать, каково будет Нальто привыкать быть с Тёмными. А может, не так уж это его и мучит? И она спросила, чтобы переменить тему: – Я вот понять не могу, как Вещь выглядит.
– И не поймешь, – усмехнулся Ерхайн. – Она каждый миг разная, верно?…
Пушистая шаровая молния коснулась его руки, будто в знак согласия, и вдруг направилась к Шуре. Она видела краем глаза, как напрягся Ерхайн, но не осмелилась даже пошевелиться – прямо перед ее лицом завис сгусток этой странной, ни на что не похожей силы… Шура хотела зажмуриться, но не смогла, смотрела, как зачарованная – до того это было красиво, хотя она не смогла бы описать, что именно видела! Просто здорово было понимать, что есть такая вот замечательная штука, летает себе, делает, что хочет, дарит силу, кому вздумается, и еще она такая красивая, такая… что слов не подобрать, просто радость переполняет, хлещет через край, и почему-то слезы выступают на глазах, как бывает от счастья, потому что…
Вещь вспыхнула ярче, сделавшись похожей на маленькое солнце, длинный протуберанец на мгновение коснулся лица Шуры и вновь втянулся, а Вещь вернулась к Ерхайну, повисла высоко над его головой, в самом деле, как крохотное домашнее светило.
– Удивительно, – нарушил он молчание. – Ты как?
– Ничего, – чуть заторможенно ответила Шура, вытирая лицо. – Странно как-то. Она такая классная, просто дух захватывает!
– Ну да… – Ерхайн внимательно всматривался в её лицо. – Не хочется в руки ее взять?
Шура решительно помотала головой и пояснила:
– Страшно! Там как будто целый мир внутри, а может, не один. Так возьмешь – и порушишь. Пусть она сама по себе летает… Без нее, наверно, уныло будет!
– Ты лучше формулируешь, чем я, – вдруг улыбнулся Ерхайн. – Правда, без нее будет уныло…
– И еще как! – раздался хорошо знакомый голос, и Шура вскочила. – Пожалуй, пора тебе начать привыкать к унынию, Ерхайн Нан Кванти!
21. Избранный
– Незваные
