И мне нет никакого дела до того, что я им не нравлюсь. Вот совсем. И глаза режет от лука, а не из-за дебильных комплексов. Ну подумаешь лук неочищенный и в пакете, это детали.
В любом случае, с утра я уеду и забуду о них, и происшествии в душе тоже. Обо всём забуду.
Глава 7. Трое в одной комнате
— Юн, — негромко зовёт Сэм, и я застываю с упаковкой ананасового сока в руках. Его голос вкрадчивый и спокойный, в то время как у меня дрожат руки. Вот сейчас, сейчас я выслушаю всё о своей распущенности. — Ты почему себе чай не сделала? Тебе горячее пить нужно.
Что? Чай? Какой чай? Да застань я своего парня в такой позе с незнакомой девкой — этот бы чай полетел ей в лицо. Но Сэм спокойно подставляет кружку с заваркой под термос с горячей водой, немного разбавляя холодной. Добавляет мёда и протягивает мне.
— Пей и согревайся, Снегурочка, — мужчина внимательно смотрит, пока я сделаю первые глотки. Может это не мёд, а яд? — И спасибо, Юн.
— За что?
— За продукты. Нам с Алексом хватило их покупать. Терпеть не могу это дело. Выбери, сложи в корзину, выложи на ленту, упакуй в пакеты, распакуй дома. А потом ещё и приготовь это всё. Бесполезная трата времени.
Я громко смеюсь, пытаясь скрыть звук ладонями, но не получается. Мужчины с интересом спорят на меня, пока я беспрерывно хохочу. Вытираю слёзы и понемногу утихаю.
— Во-первых, так любое дело можно разобрать.
— Нет, — Алекс упирается ладонями в барную стойку напротив меня. — У тебя не получится так обезобразить путешествия.
— Легко, — не смотря на то, что я обожала путешествовать с отчимом, сдаваться не собиралась. — Выбери страну, билеты, отель. Купи билеты, забронируй отель. Собери вещи в своей стране, разбери в другой, потом собери там и разбери дома. Аэропорт, таможня в одной стране, потом таможня в другой стране. И так далее.
Сэм тоже начинает смеяться, подтверждая, я так думаю, мою правоту.
— А секс?
Давлюсь, но делаю вид, что этот вопрос не выбил меня из колеи.
— Выбрать партнёра, подождать, пока он выберет тебя. Объятия, поцелуи. Сначала одеваешься на свидание, потом раздеваешься, потом снова одеваешься.
Я выпаливаю всё сжато и скороговоркой, чтобы не успеть покраснеть. Неловко произносить такое в слух, поэтому опускаю взгляд на сцепленные пальцы и жду, когда мужчины сменят тему.
— Ладно, но секс это весело.
— Покупки тоже. Просто вы не умеете их делать.
Я вспоминаю, как мы с Теймуром рассекали на тележках по супермаркету Испании. Старики крестились, родители с детьми отходили в сторону, подростки поддерживали наши гонки.
Охранник магазина не решился к нам подойди, решив наблюдать издалека. Только после, на ломанном английском, попросил не приходить в будни дни, когда его смена.
А закупать на маленьких европейских рынках? Это сплошное удовольствие. Миллионы ароматов, людей, необычные продукты с дегустацией. Это всё превращалось в мини-праздник и лишний повод скупиться.
— Поверьте, я работаю с детьми и знаю, как заинтересовать любого.
— Намекаешь, что мы дети?
— Намекаю, что вы просто не умеете скупаться. Как минимум, всегда можно скупаться раз в месяц или неделю, чтобы меньше заниматься этой бесполезной тратой времени, — передразниваю тон Сэма. — Мы с отчимом иногда устраивали соревнования, кто быстрее скупит свою половину списка.
— И ты закупаешься сразу на месяц?
— Я-то люблю покупки.
Мило улыбаясь, отходя от темы, что раньше всегда скупалась сразу на месяц всем необходимым. Крупами и прочими долгожителями так сразу на три. У меня из-за танцев, учёбы и подработок было слишком мало времени, чтобы каждый день бегать по магазинам.
После того, как я категорически отказалась учиться на экономиста или юриста, выбрав танцы, мама полностью прекратила моё финансирование. Если я взрослая достаточно, чтобы выбрать будущее, то смогу сама себя обеспечить. Ангелина часто помогала и в первый год я жила с ней и её женихом, пока не смогла спланировать свой бюджет.
Да и сейчас, спустя четыре года, получалось выживать, а не жить. Поэтому скупаться сразу большими объемами у меня не получалось. Индивидуальные занятия часто отменялись, а аренда зала была проплачена. И на групповые не всегда все собирались. После аварии и окончании карьеры балерины, финансы начали хаотично скакать от «можно купить красной рыбы» до «два дня голода не так страшно».
Конечно, Теймур помогал всегда, хотя не обязан был. Спонсировал любые желания и сам отправлял деньги, когда предыдущие «карманные» ещё не закончились. Но это только лишний раз подтверждало правоту матери, что я сама ничего не смогу добиться. А мне хотелось доказать, что я могу всё сама, а не быть на содержании. Поэтому в октябре я отказалась от помощи отчима, стараясь выживать самостоятельно.
Надеялась, что совместное проживание с Архиповым и новый город станут в этом деле прорывом. Вот только эта курва укатила со всеми моими вещами. И мне теперь либо одной выживать в этом городе, либо возвращаться домой. Ни то, ни другое меня не особо радовало.
— О чём задумалась, принцесса? — Алекс щёлкает пальцами, привлекая моё внимание. — Точно Спящая Красавица.
— О бывшем и том, что он мудак, — практически честный ответ. Забираю с пакета две пачки риса и направляюсь к полочкам. — Мне просто интересно, он хоть поедет проверить, не превратилась ли я в снеговик?
— Ты сама сказала, он мудак. Но ему же хуже.
Я тянусь, приставая на носочки, чтобы поставить крупы на верхнюю полку. И чувствую, как ко мне прижимается мужчина. Я так и застываю, не дотянувшись до нужной полочки. Мужское тело горит, обжигает меня. Шею щекочет чужое дыхание.
Глава 8. Наглость второе счастье
По телу будто плывут руки, совсем невесомо, едва касаясь. Проводят по ногам, пересекаются на животе, заставляя напрячь его. Длинные пальцы скользят вверх, задевая рёбра и край груди, проходятся по голым рукам. Кожа покрывается мурашками на такую невинную ласку.
А затем всё прекращается. Алекс забирает из моих рук рис и ставит его на место. Вниз его руки опускаются точно так же, касаясь моего тела. Я дрожу от этих касаний и не понимаю, что происходит.
Резко разворачиваюсь к нему лицом, желая смутить. Но брюнет ни капли не выглядит таковым. Растягивает губы в этой чёртовой улыбке, которая начинает меня подбешивать за этот день. Хотя кого я обманываю, от этой ухмылки у меня горит между ног, а в животе всё сжимается от предвкушения и надежды.
Мужчина упирается руками о кухонный столик, ловя меня в кольцо своих рук. Нависает, давит своим ростом и телом. Я сама была довольно высокой, но он, Господи, он гигант на моём фоне. А Сэм так вообще…
Сэм.
Мысль о нём отрезвляет меня. Мужчина стоит совсем недалеко, разбирая оставшиеся продукты. А я готова растечься лужицей от всего одно касания Алекса.
— Не хочешь отойти? — у меня всё самообладание уходит на то, чтобы произнести эти слова. — Алекс.
— Не хочу.
— Хорошо, перефразирую. Отойди.
Мужчина даже бровью не ведёт, только наклоняется ниже, прижимается совсем близко. Ещё немного и я смогу через одежду прочувствовать каждый его мускул, каждую впадину и выпуклость тела. И одну такую выпуклость я отчётливо ощущала бедром.
— У тебя красивые глаза, принцесса.
— Обычные, карие.
— Нет, будто виски, в который добавили слишком много льда, — шепчет, а у меня мурашки бегают, предатели. И сердце так громко грохочет в груди, будто мы не о цвете глаз говорили. — Но я уверен, что при должном мастере, твои глаза потемнеют.
— Алекс, — получается хрипло, тихо. — Отойди.
— Я всего лишь возьму то, что хочу.
Я слышу его мятное дыхание и нотки цитрусов, запах кофейного геля и едва ощутимый одеколон. Мне хочет податься к нему навстречу, попробовать тёмные волосы на мягкость и сильнее вдохнуть мужской аромат.
